— Да, — согласилась она надломленным голосом. — И в результате ты меня здорово обжёг. Видимо, я это заслужила. Похоже, мы оба облажались, просто по-разному.
Том посмотрел вдаль и заговорил, сначала тихо, но затем всё громче и решительнее:
— Это было довольно низко с моей стороны, но при разводе с тобой я набросился на то, что, как я сейчас понимаю, было для меня жизнью выхолащивания и эмоционального насилия. Знаешь, почему я был таким пассивным в наших отношениях? Я боялся иметь свои собственные нужды. Я не думал, что заслуживаю их, не думал, что они так значимы. Но, даже несмотря на всё это, всё равно получил свой кошмар — узнал, что я для тебя одноразовый.
Клэр хотела возразить Тому, что она никогда не считала его одноразовым, но он заставил её замолчать, подняв руку:
— Забавно, Клэр, но думаю, из нас двоих именно я оказался тем, кто действительно нашёл себя. Мне пришлось повзрослеть, научиться быть мужчиной, а не маленьким мальчиком. Я не горжусь тем, что сделал, и я теперешний, стоящий сейчас перед тобой, вероятно, никогда бы не сделал подобного, но не собираюсь притворяться, что сожалею об этом. В то время мне действительно было нужно, чтобы ты почувствовала хотя бы малую часть той боли и оскорблений, которые заставила меня вытерпеть. Это был единственный способ, который я смог найти, чтобы простить тебя.
Между ними повисла тишина, тяжёлая, но не горькая. Предательские слёзы наполнили уголки глаз Клэр. Ей хотелось схватить его, обнять, прижать к себе, сказать ему, что она тоже его простила,. . но она не могла. Это было бы неправильно.
— Береги себя, — сказал Том, бросив на Клэр последний долгий взгляд, а затем повернулся к Лидии, махающей ему со стороны танцпола.
— Ты тоже, — прошептала Клэр в его удаляющуюся спину.
Она долго смотрела ему вслед. Смотрела, как смеялась Лидия, а Том стоял рядом с ней. Она увидела жизнь, которую они построят вместе — тёплую, прочную. Ту жизнь, о которой она когда-то мечтала, но позволила Джессике и собственному нарциссизму разрушить её.
Она допила свой напиток в одиночестве. Музыка праздника звучала далёким гулом.
Цена её свободы действительно оказалась слишком высока.
Мои любовные метаморфозы