толчки совпадали с движениями моего рта. Я чувствовала, как он наполняет меня изнутри, в то время как мой рот был занят... другим. И когда волна моего оргазма накрыла меня, она была окрашена всем сразу: всепоглощающей любовью к мужу, жгучей, запретной близостью к брату, и той самой, выстраданной свободой. Мы кончили почти одновременно — он внутри меня с тихим рыком, а я, содрогаясь в конвульсиях, крепче сжимая губами брата.
Тишина после была... священной. Он, мой муж, мягко вышел из меня, наклонился и поцеловал меня в лоб, в губы, потом нежно вытер моё лицо своим полотенцем. Потом он встал, обнял брата за плечи, что-то тихо сказал ему. То был жест благодарности, принятия, мужского понимания.
Я лежала, глядя в потолок, чувствуя, как по внутренней стороне бёдер стекают следы моего мужа, а во рту сохраняется сладкое послевкусие от спермы брата. И внутри не было ни капли стыда или сожаления. Только глубокая, умиротворяющая усталость и чувство... целостности. Та самая клетка, о существовании которой я когда-то лишь догадывалась, растворилась. Бесследно. В тепле их рук, в смелости их взглядов, в абсолютном доверии, которое мы втроём построили.
Любовь решает