После школы по настоянию матери я устроился на меховую фабрику, там она работала мастером. Только мать трудилась в цеху спецвыделки, где преобладали шкуры животных ценных пород, соболя, норки, горностаи и другие виды меховых изделий, имеющие повышенную стоимость, а мне довелось работать в общем цеху мойщиком овчины. Работа там была, прямо сказать, не сахар, целую смену восемь часов приходилось стоять в резиновых сапогах и в резиновом фартуке, вылавливая плавающих в горячей воде с мылом овечьи шкуры из больших дубовых бочек и бросая их на полотно чесальной машины, где из них расчесывалась вся грязь и на выходе из неё шкуры становились белыми и чистыми.
Но, несмотря на тяжёлые условия труда, платили в моечном цеху хорошо, и меня такая работа устраивала, тем более, что я хотел накопить денег на мотоцикл " Чезет" или " Яву", а другой работы, где можно заработать хорошие деньги, в нашем городе не было.
С матерью мы трудились в разных цехах, она на втором этаже, а я на первом, но смены у нас выпадали совместные. Мать договорилась с начальством, чтобы у нас были общие смены, так как она боялась одна возвращаться вечером домой с работы. К примеру, вторая смена заканчивалась в одиннадцать вечера, и одной ей было идти по ночным улицам небезопасно. Тем более, что у нас в городе участились случаи изнасилования и ограбления женщин, которые возвращались поздно вечером с работы.
По этому я всегда, закончив пораньше, ждал мать на проходной, и потом мы вместе с ней шли на остановку троллейбуса, на котором ехали до конечной, а там нам предстояло пройти ещё пешком одну остановку до своей пятиэтажки на окраине города, на втором этаже которой находилась наша квартира.
К слову сказать, меня совместное возвращение с работы с мамой не только не напрягало, а наоборот льстило, так как мне она безумно нравилась, и для меня было за счастье пройтись с ней по улице, оберегая родную женщину от насильников и грабителей. И на это была особая причина, по тому, что я, считай, с шестого класса дрочил на мать, и даже закончив школу, став восемнадцатилетним парнем, не перестал этим заниматься.
Не скажу, что моя мама была писаной красавицей с ногами от ушей, которых описывают некоторые парни в своих фантазиях, таких матерей не бывает. Наши матери обычные женщины со своими достоинствами и недостатками. Так и моя мама, моложавая тридцатишестилетняя брюнетка, в меру худощавая, но с крупной грудью, стройными ножками и небольшой аппетитной попкой, симпатичная на лицо, была для меня самой желанной женщиной на свете, и на неё я дрочил день и ночь, представляя, как я занимаюсь с ней сексом в разных позах.
Отец был старше матери на десять лет и уже давно не спал с ней в одной постели. Папаша променял свою жену на бутылку и больше уделял общению с друзьями во дворе, такими же алкашами, как и он, играя без конца в домино за длинным деревянным столом, стоящим под окнами нашей "хрущевки" в тени раскидистых тополей.
Мать он не ебал, да и как ему было ее ебать с таким пузом, которое выросло у отца от частого употребления водки и пива. По этой причине мама переселила мужа пропойцу из общей спальни спать в зал на диван. А сама спала одна в комнате на широкой двуспальной деревянной кровати. У меня также была отдельная комната, где стояла кровать, письменный стол и шкаф для одежды.
Я, конечно, подозревал, что моя мама изменяет отцу на стороне. Так как она была в самом расцвете сил, и
К Мамочке на Новый год