в перемазанной спермой руке. Она обалдело хлопала ресницами, боялась пошевелиться, словно мелкий грызун перед гипнотизирующим взглядом змеи, и лишь увидев, что я пришёл в себя, что-то пропищала срывающимся голоском, торопливо бросила стопку одежды на скамью и скрылась за громко хлопнувшей дверью.
Я ухмыльнулся и принялся смывать с себя и досок пола следы своего преступления. От мощной разрядки в паху начало ныть, но ощущение это было приятным.
Незаметно для обитателей особняка я вернулся в свою коморку. Свалился на кучу сена, служившей мне своеобразной кроватью, и незаметно для себя уснул. И проспал до позднего вечера. Разбудила меня скрипнувшая дверь. Всё та же темнокожая женщина, почему-то очень хмурая, молча поставила передо мной мой ужин – на этот раз вместо хлеба были те самые фруктовые пирожки, один из которых я съел утром на кухне – и собралась было уйти, но я попытался её остановить, задав вопрос:
– Постойте, как зовут вас, уважаемая? Вы так добры ко мне...
– Иля. Ещё что-то?
От обычной приветливости женщины сейчас почему-то не было и следа. Она явно злилась на что-то или кого-то. Неужто та служанка доложила ей, чем занимался новый раб в мойне? Вполне возможно. Следующая мысль больно кольнула сердце. А не увидела ли она, что я подсматриваю за госпожой?! Хотя, вряд ли. Иначе, вместо Или сейчас я разговаривал бы совсем с другими людьми.
– Я сам не знаю, что на меня нашло, пожалуйста, не сообщайте никому...
– Да ты-то тут при чём? Госпожа сегодня чем-то очень недовольна. К тоже же, завтра к ней приезжают гости, особняк сейчас как муравейник, а воительницы на взводе. Ладно, – она отряхнула передник, в котором постоянно ходила, от невидимого мусора, – это не моё дело. Мне всю ночь на кухне угощения готовить, а ты ешь быстрее и сиди тихо. Ночью я тебя закрою от греха подальше, так что будь мышкой.
Она ушла, оставив меня в темноте опускающейся на Лио ночи. Наслаждаясь чудесными пирожками с молоком, кувшин сегодня был наполнен именно им, а не водой, я не без усилий оставил немного еды на утро, так как у меня были некоторые сомнения, что кто-то соизволит принести мне завтрак. Большой дом действительно гудел. Слышно было, как в кухне постоянно гремели и звенели утварью, громко о чём-то разговаривали и переругивались, по коридорам торопливо топали, а то и вовсе бегали, со двора доносилось приглушённое лошадиное ржание и шарканье мётел. Мне казалось, что уснуть в этом шуме не удастся, да и проснулся я совсем недавно, но...
Утро разбудило меня лязгом каретных колёс по брусчатке. Отчаянно зевая, вот уж действительно – чем больше спишь, тем больше хочется, я сделал небольшую зарядку и воспользовался ведром. Всё это время прислушивался к происходящему во дворе. Окошко в моей коморке выходило на противоположную сторону усадьбы, но кое-какие звуки всё же доходили до моих ушей. Лязганье кареты, дополняемое цокотом копыт лошадей, прервалось. Раздались чьи-то голоса, после чего дом, замерший в тишине, вновь наполнился суетой, но на этот раз едва слышной. Похоже, прибыли ожидаемые гости.
Как я и думал, обо мне все забыли, ну, или просто не сочли важным позаботится о единственном в этом доме мужчине. Успевшие слегка зачерстветь за ночь пирожки были так же вкусны, как и вчера, а молоко, хоть и было холодным, не прокисло. Как ни растягивал я удовольствие, а немудрёный завтрак закончился быстрее, чем мне хотелось. И дело не в голоде, большие пирожки с жирным молоком весьма неплохо его утолили, а в безделье. День обещал быть скучным и бедным на события,
В меня вселилась девушка