и самое большее, что мне сегодня доведётся сделать, так это спать. Но сон после почти целого вчерашнего дня и всей ночи, понятное дело, не шёл. Сколько я ни валялся с закрытыми глазами, пытаясь хотя бы подремать, чтоб скоротать время, всё без толку – то шум со двора мешал, что чьи-то разговоры где-то за стеной, то шаги и топот по коридорам дома. Под конец я настолько одурел от безделья, что принялся считать доски на потолке, разделять их по цвету и направлению рисунка волокон, а потом и вовсе начал самому себе рассказывать всякие смешные истории или вполголоса петь похабные песни.
Сколько времени прошло в таком состоянии разжижения сознания понятия не имею, может час, может вечность. Тихое отупение прервал скрип двери, который по началу прошёл мимо ушей, лишь секунд спустя контуженный бездельем мозг едва-едва сообразил, что некий звук в окружающем пространстве касается именно меня. Медленно повернув голову в сторону дверного проёма, я мгновенно встрепенулся и встал с кучи сена, которая за время многочасового лежания на нём моей туши развалилась в стороны и стала больше походить на жиденький ковёр на полу. В двери стояла слегка растрёпанная воительница с нагайкой в руке. Один наруч на её предплечье был задран до самого локтя, а из причёски выбивался локон встопорщенных волос.
– Бегом за мной!
Не дожидаясь удара нагайкой по хребту за нерасторопность, я спешно зашагал за воительницей, с недоумением раздумывая над причиной моего столь спешного вызволения из скучной неволи. Шли не долго. Девушка в лёгких доспехах свернула в мойню и бескомпромиссно велела мне быстро вымыть своё вонючее, как она выразилась, тело, а также соскоблить свиную щетину с лица. Пререкаться я не стал и сноровисто принялся ополаскиваться горячей водой, которую кто-то предусмотрительно налил в лохань. Рядом с ней этот неизвестный доброжелатель положил бритву и венчик для взбития мыльной пены. Воительница то ли неприкрыто пялилась на меня, то ли просто пристально следила, исполняя долг. Всего через несколько минут я был чист и выбрит, и уже хотел было натянуть на себя свою одежду, как девушка не сильно ударила нагайкой по моей руке, после чего указала на аккуратно развешенные на гвоздике в стене светлые штаны, белую рубашку с рукавами до локтей и стоявшие на полу лёгкие туфли из парусины, в которые были вложены почему-то оранжевые носки. Похоже, госпожа решила показать меня гостям как единственного её раба мужчину во всей красе, только соломенной шляпы с пером не хватает, но этот атрибут одежды полагался только свободным людям Царства Инеи. Рабы же должны были довольствоваться кепками и платками.
Так же торопливо мы вышли из особняка через дверь предназначенной для прислуги и вышли скорым шагом из калитки на дорогу, где нас ждала служанка, державшая поводья коня. Воительница махом запрыгнула на седло, рывком помогла усесться позади себя меня.
– Держись крепко, но только попробуй меня лапать, аркетский выкормишь, яйца отрежу. Чтобы ублажать госпожу, они тебе не нужны.
После этого предупреждения тире угрозы она оглушительно свистнула и погнала скакуна по лесной, укатанной телегами, дороге. Лихая скачка продолжалась совсем недолго. Вначале я сквозь топот лошадиных копыт расслышал далёкий шум волн, а затем увидел сквозь ветви деревьев синюю гладь океана. Конь воительницы с небольшим заносом остановился у белого и полупрозрачного шатра, рядом с которым стояли и расхаживали служанки госпожи, её воительницы, а также не виданные мной раньше женщины. Меня тут же кто-то стащил с седла. То была женщина, купившая меня на рынке, мне ещё не была до конца понятна её должность, наверно, что-то вроде
Танюшка-Игрушка