Когда наши тела были влажными от пота и предыдущих ласк, а воздух в комнате густым и сладким от смеси запахов, я потянулся за тюбиком смазки. Холодный пластик щёлкнул в тишине.
— Теперь... десерт! - прохрипел я, и мои слова повисли в напряжённом воздухе:
— Порядок прежний!
Ира замерла. Её широкие глаза отражали вспышку страха, но глубже — тлеющее любопытство и решимость. Она кивнула, почти невесомо.
— Я... я готова!
Я уложил её на спину, подложив под её таз диванную подушку. Аня сразу пристроилась у изголовья, взяла Иру за лицо в свои ладони.
— Смотри на меня, глупышка
Света устроилась сбоку, её рука легла на Ирино бедро.
Я выдавил на пальцы обильную порцию холодного, скользкого вазелина. Первое прикосновение к её напряжённому, крошечному колечку заставило её вздрогнуть всем телом.
— Тихо, расслабься! - прошептал я, втирая смазку, массируя, пока мышца не начала поддаваться.
Первый палец вошёл медленно, встретив плотное, горячее сопротивление. Она застонала, её ногти впились в плечо Ани, оставляя красные полумесяцы.
Я работал терпеливо, добавляя смазку, растягивая её одним, затем двумя пальцами, чувствуя, как её внутренности постепенно принимают меня, становятся податливыми и скользкими. Её прерывистые стоны сменились глубокими, дрожащими вздохами, а её бедра сами начали слегка подаваться навстречу.
Затем, обильно обмазав почти каменного Котика, лёг на Иру. Мой ствол вошёл в неё, как по маслу. Опираясь на локти, я медленно, с неумолимым постоянством, стал входить. Ощущение было невероятным - плотным, обжигающе тесным, будто её тело пыталось вытолкнуть меня, но уже не могло. Её глаза закатились, челюсть отвисла, и из её горла вырвался не крик, а какой-то надрывный, хриплый стон, полный шока и нарастающего экстаза.
— О-о-ох... Господи... да... - она лепетала, её тело начало мелко дрожать.
Я начал двигаться. Медленно сначала, выверяя каждый миллиметр. Её внутренности сжимались вокруг Котик влажным, пульсирующим тиском. Света, наблюдая, не выдержала и опустила голову между ног Иры, принявшись ласкать её клитор языком. Двойная стимуляция свела Иру с ума. Её стоны стали громче, отрывистее. Вдруг её тело выгнулось дугой, она закричала - высоко, тонко, почти по-детски, и её канал сжался вокруг меня в серии судорожных, молниеносных спазмов. Она билась в анальном оргазме, её ноги дёргались, а по щекам текли слёзы. Я замер, давая ей пережить это, чувствуя, как её внутренности продолжают пульсировать вокруг моего члена.
Пока Ира приходила в себя, ловя ртом воздух, я повернулся к Свете. Её глаза горели.
— Моя очередь, — заявила она и сама перевернулась на живот, высоко задрав таз: - Только не сюсюкай. Давай по-взрослому!
Её задница, упругая и плотная, была полной противоположностью Ириной хрупкости. Я щедро покрыл смазкой её и Котика. Подготовка была быстрее - её тело было более готовым, хотя и таким же тугим. Когда я упёрся в неё, она лишь напряглась.
— Вперёд! - бросила она сквозь стиснутые зубы.
Я вошёл одним решительным, глубоким толчком. Она вскрикнула - резко, громко, как от удара, и её пальцы вцепились в ковёр.
— Бля... - выдохнула она: - Вот это вход!
Я не стал ждать. Начал строить жёсткий, безжалостный ритм. Каждый толчок заставлял её тело подаваться вперёд. Аня, не теряя времени, подползла под неё и принялась ласкать её язык своим, пока их губы сливались в поцелуе. Ира, оправившись, обняла Свету сзади, целуя её плечи и шею, её рука скользнула между ног Светы, находя разбухший, мокрый от её соков и смазки клитор.
Света не стонала - она рычала. Её мышцы напрягались, отвечая на каждый удар. Но скоро её рычание сменилось прерывистыми, хриплыми вздохами.
Несколько НАШИХ часов