— А ты не боишься покататься со мной в новогоднюю ночь по непролазному болоту? Не боишься нарушить все запреты?
Это был момент истины. Милфа была уже далеко – едва ли не четверть круга они уже проскакали со Стешей. Да и никаких особых распоряжений Екатерина ему не оставляла садясь в сани. Так что формально он ничьего приказа не нарушал. А неформально тут уже все нарушили любые правила и этикеты, так что если и будет какой-то спрос, то уж с него, Москвича, в последнюю очередь. Да и что ему терять-то? УДО он и так получит, это дело решённое, а в остальном ему, как говорится, век воли не видать. Почему бы и не стартануть на прощанье? Не размять колени, на которых потом всю жизнь придётся ползать...
В общем, он согласился легко и практически без колебаний. Уж больно соблазнительным было горячее дыхание молодой тёмной ведьмочки, щекотавшее его левое ухо. К тому же последние сани так призывно позвякивали на ветру тихими переливами крохотных колокольчиков, аккурат под балконом начальства. Москвич, впрягаясь в них, ещё помнится, бросил беглый взгляд вверх, на сам балкон, туда, где стояла Она – его покровительница и ночная собеседница, но в её глазах ни запрета, ни осуждения своим действиям не увидел. Не было, правда, в них и никакого поощрения. Елизавета Александровна смотрела на него как всегда немного насмешливо, сквозь прищур слегка припорошённых инеем ресниц. Значит – можно. Стало быть – вперёд. Это его время, и будь что будет.
Павел вырулил на проложенную первопроходцами снежную колею и изо всех сил рванул в ночную мглу, сжимая руками деревянные оглобли и совсем не чувствуя тяжести саней. Или это так управилась с ним своей ведьминской силой его наездница Людмила? Впрочем, какое это теперь имеет значение? Бежать было легко и весело, не то, что в прошлогоднюю скачку, когда на его плечах восседала Элла. Сейчас всё было иначе – тревожнее и завораживающе. Как будто он во сне несся в звёздно-снежную бездонную пропасть, а вокруг скрипел снег под чьими-то ногами и шипели полозья саней. А в остальном их окутывала колючая зимняя болотная стужа – её он ощутил лишь здесь, далеко за вахтой, вдали от праздничных огней и дружелюбного колдовского веселья хмельных молоденьких ведьмочек.
Да, здесь, на просторах Маркистана было по-настоящему темно и страшно. Здесь царила Мгла. Здесь светили лишь звёзды, да и те, как утверждают астрономы, умерли миллионы лет назад. А Мгла жила. Она дышала им всем в спину, и обволакивала своим запредельно холодным и вязким смрадом. Оступись, сойди с колеи хоть на пару шагов и всё – ты уже поглощен этой Мглой и тебе уже не вырваться на общую дорогу. Засосёт, и сгинешь без следа. На один шелест полозьев станет тише на просторах Маркистана. На один вздох короче твой путь. И вряд ли это кто-то заметит. Тут каждый за себя.
Немного освоившись и уже, кажется, поймав второе дыхание, Москвич огляделся. Он без труда догнал никуда особо и не спешивших Кроху и Славика, экономично пыхтевших и расчетливо догонявших основную четвёрку лидеров гонки. Впереди маячили сани Эллы и Кости. А они практически висели на хвосте у Стеши и Екатерины, которые довольно резво стартовали с самого начала и, кажется, вознамерились всерьёз обогнать всех, как будто участвовали в гонке не ради собственного удовольствия, а за призовые места! Это слегка удивило Москвича. Зачем это им? С какой целью лучшая выпускница года и старая ведьма-экзекуторша рвут жилы своим «лошадкам»? Что пытаются друг дружке доказать? Какие тут на самом деле решаются
Кентавр. Часть 2