них через блузку, он был твердым, как алмаз, и просил, чтобы его погладили. Я отступил в более мелкое место, прервал поцелуй и повернул ее спиной ко мне, когда сел. Я переместил обе руки на переднюю часть ее блузки, расстегнув ее, чтобы получить доступ к ее обнаженным грудям, а носом отодвинул ее волосы с шеи и начал нежно целовать ее шею. Она застонала, больше не пытаясь сбежать или напасть на меня, а вместо этого помогая мне полностью снять ее блузку.
Гель для душа случайно ударился о мою ногу, и я схватил его, потянув к себе, пока он не оказался в пределах досягаемости. Наклонившись назад, я дал ее волосам пропитаться водой, а затем выдавил немного геля на ладонь и нанес его на ее волосы. Он не пенился так сильно, как я привык, но пены было достаточно, чтобы работать, поэтому я растирал ее волосы ладонями, пока они не покрылись пеной. Я ополоснул ее волосы, а затем выдавил еще геля на ладонь и нанес его на ее шею, лицо и, наконец, грудь, втирая пену и наслаждаясь скользким ощущением ее идеально сформированных грудей. К этому моменту она уже довольно стонала у меня на коленях.
Я подтолкнул ее вперед и нанес еще геля на ее спину. Ее кожа была безупречной, гладкой, но в данный момент покрытой мурашками. Наклонившись, я попытался расстегнуть ее промокший килт, но не смог этого сделать, пока она не пришла мне на помощь, расстегнув его и бросив на берег. Я снова отступил назад, пока мы не оказались почти на суше, а затем нанес гель на ее небольшой участок лобковых волос, вспенив его там и вымыв ее щель вплоть до розового бутона. Кирсти начала извиваться у меня на коленях от этого внимания, и я оставил свои пальцы в ее щели, а большим пальцем поглаживал ее клитор.
Я продолжал поглаживать ее, пока она не достигла оргазма, что снова не заняло много времени, а затем дал ей оправиться, прежде чем попросить ее встать, чтобы я мог помыть обе ее ноги. Какие прекрасные ноги у нее были. Не слишком толстые и не слишком худые, скорее изящные, и, безусловно, доставляющие удовольствие, когда я проводил по ним руками. Ополоснув ее, я решил, что мы достаточно долго пробыли в холодной воде. Я встал, поднял ее, пошел обратно к берегу, где опустил ее на землю, наклонился, чтобы взять свою пледу, и обернул ее вокруг ее дрожащего тела. Я поднял ее одежду и свою, обнял ее за плечи, и мы пошли обратно в пещеру.
Усадив Кирсти перед костром, я отжал воду из ее блузки и юбки и, используя две ветки, развесил их по другую сторону костра, чтобы они высохли. Вскипятив воду в котелке, я приготовил одно из сублимированных блюд и накормил ее. Она с подозрением посмотрела на пакет, а затем с удивлением, когда я вылил куриный рагу обратно в котелок. Ее лицо было просто неописуемо, когда она попробовала первый кусочек, ее вкусовые рецепторы не были привычны к насыщенному вкусу блюда. Тем не менее, ей явно понравилось, и она стала поглощать еду так быстро, как я только мог ее кормить.
Я довольствовался последним кусочком кролика, а потом проклял себя, когда понял, что не поставил никаких ловушек. На улице уже стемнело, и я знал, что сейчас уже бессмысленно пытаться, но упрекнул себя за то, что снова забыл - это могло означать разницу между наличием еды и ее отсутствием. Когда я доел кролика, я посмотрел на нее. Ее волосы ярко
Любимая мама