Я приготовился и надавил вперед, чувствуя, как ее теснота обволакивает меня. Она завыла, когда я продвигался сантиметр за сантиметром, растягивая ее, раскрывая ее, стараясь исполнить ее желание наполнить ее. Я оттянулся, чтобы собрать больше ее влаги, затем снова погладил вперед, продвигаясь дальше, пока, наконец, не вошел полностью, и моя лобковая кость не затрещала о ее маленький бугорок. Кирсти почти впала в истерику, несмотря на то, что я едва начал, еще не приступив к серьезным движениям.
Я дал ей успокоиться, прежде чем начать мягко скользить вперед и назад по ее узкому, о, такому узкому каналу. Сохраняя медленный темп, я делал полные движения, вытаскивая свой член почти до конца, прежде чем медленно вводить его обратно. Это имело противоположный эффект по сравнению с тем, что я ожидал. Она почти сразу же начала снова возбуждаться, стимуляция быстро овладела ею. Я начал беспокоиться, что она настолько чувствительна, что мы никогда не сможем испытать то, что я считаю «нормальным» сексом. Тем не менее, доводить девушку до оргазма каждые несколько минут делает чудеса с эго, поэтому я продолжил движения, даже немного ускорив темп.
— Святые, спасите меня, - стонала она, - Скотт, он действительно чудесен, твой член волшебен, мой дорогой. Не щади меня!
Мне казалось, что она находится в состоянии непрерывного оргазма, когда я достиг идеального ритма. Ее ноги обхватили меня, подталкивая меня к ней сильнее и быстрее, ее ногти глубоко впились в меня, даже сквозь флис. Наконец я почувствовал, что приближается мой конец, и снова ускорил темп, чувствуя, как ее влагалище сжимает меня и выжимает из меня сперму. Я вошел в нее глубоко и замер, когда моя сперма выстрелила в нее, а расширение головки моего члена, когда я кончил, было почти болезненным.
Кирсти лежала под мной неподвижно и тихо. Я поднялся и посмотрел на нее. Казалось, она потеряла сознание. Я вытащил из нее свой сжимающийся член и перевернулся рядом с ней, обдувая ее лицо прохладным воздухом. Через несколько мгновений ее веки дрогнули, и она слабо улыбнулась мне. Я нежно поцеловал ее, поглаживая ее волосы.
— Никогда не покидай меня, мой чудесный слуга-зверь, - прошептала она.
— Никогда, принцесса, - ответил я, - но я боюсь, что этот «слуга-зверь», как ты его называешь, может стать твоей смертью. Ты всегда такая чувствительная?
— Никогда. Люди моего господина едва ли щекотали меня своими членами и спешили закончить то, что хотели. Ты гораздо больше их и бесконечно более внимателен к моим потребностям. Если твой член принесет мне смерть, то я, по крайней мере, умру счастливой. Но хватит уже, а то у тебя голова раздуется. День проходит, а нам нужно заняться твоим утренним подношением.
Кирсти показала мне, как разделывать моего первого оленя. Без нее я бы наверняка наделал ошибок и испортил мясо. Возможно, с кроликами мне до сих пор просто везло. Она попросила меня заточить ее кинжал, и я сделал это с помощью своего точильного камня. Я отнес оленя к берегу, и она велела мне перевернуть его на спину, животом вверх. Я наблюдал, как она аккуратно разрезала кожу вдоль грудины до самого задка оленя. Ее разрез был неглубоким, но достаточным, чтобы вскрыть кожу, не повредив ничего другого.
— Ты должен проломить кость здесь и здесь.
Она указала на грудь и таз оленя. Я взял у нее кинжал и применил грубую силу, удивившись тому, как легко мне это удалось. Она взяла кинжал обратно, засунула руку в грудь оленя, а затем засунула туда и
Петух по жизни