Она вздрогнула, оторвалась от экрана, и реальность навалилась на неё всей своей свинцовой тяжестью. Сумерки. Поздно. Поздно! Паника, мгновенная и дикая, заставила её вскочить. Стул с грохотом опрокинулся. Она понеслась через гостиную, её босые ступни шлёпали по ледяному бетону, золотые цепочки на груди и лице зазвенели панической какофонией. Она мчалась, пытаясь на бегу собрать рассыпавшиеся осколки покорности.
Дверь распахнулась, когда она была в двух шагах от порога. В проёме, залитая жёлтым светом коридора, стояла Пэнси. И не одна.
Гермиона, налетев на собственную тень, грубо рухнула на колени. Поза получилась кривой, поспешной — тело ещё помнило позу за столом, спину, согнутую над клавиатурой, а не выгнутую в поклоне. Она опустила голову, руки инстинктивно полетели за неё, но всё было не так, не идеально, позорно запоздало.
Шаги умолкли прямо перед ней. Она видела только отполированные носки лодочек Пэнси и чувствовала её взгляд — тяжёлый, пронизывающий, полный обещания расплаты.
«Колени я вижу, — раздался голос. Спокойный, ровный, но от этого лишь смертоноснее. — Но не вижу встречи. Не вижу готовности. Твой ум опять сбежал, Грейнджер? В свои виртуальные королевства? В свои бумажные триумфы?»
Гермиона не смела поднять головы. «Простите... я... задание было объёмным...»
«Объёмным? — тихо, с опасной мягкостью переспросила Пэнси. — Значит, оно было *важнее*. Важнее твоего положения. Важнее моих правил. Может, пора лишить тебя этой иллюзии? Чтобы твой драгоценный интеллект наконец сфокусировался на единственной важной задаче — служении?»
Удар был хирургически точен. «Нет! Умоляю!» — её голос сорвался, она подняла на Пэнси умоляющий, полный животного ужаса взгляд. «Прошу вас... только не учёбу... Я приму любое наказание! Любое, какое вы придумаете!»
Она торговалась, как последняя тварь, предлагая свою плоть, свою боль, своё достоинство в обмен на глоток воздуха для своего разума. И Пэнси видела это. Видела и смаковала, наслаждаясь каждой микродрожью её губ.
Уголки её рта дрогнули. «Любое? Хорошо. Я приготовлю нечто... незабываемое. А сейчас — исправляй оплошность. Поприветствуй как подобает. И наших гостей.»
*Гостей.* Слово просочилось в сознание с запозданием. Она медленно, как сквозь тягучую смолу, перевела взгляд.
За спиной Пэнси, в светлом прямоугольнике двери, замерли две фигуры. Одна — высокая, с пышными, вызывающими формами, затянутыми в платье алого цвета, кричащего о её уверенности. Мэлисента Булстроуд. Её тёмные волосы были уложены в сложную, безупречную причёску, а на губах играла ухмылка — жадная, насмешливая, торжествующая. Рядом — Дафна Гринграсс. Стройная, бледная, с идеально уложенными светлыми волосами и выражением холодного, аристократического любопытства, граничащего с брезгливостью. Они смотрели на неё. Пристально. Немигающе. На её обнажённое, стоящее на коленях тело, разукрашенное, как дешёвая гирлянда.
Их взгляды, сначала распахнутые от шока, быстро наполнились пониманием, а затем — неподдельным, жестоким восторгом. Это был не просто интерес. Это было пиршество. Пиршество над её трупом.
Стыд вспыхнул в Гермионе таким ослепительным, испепеляющим пламенем, что она на мгновение физически ослепла. Её бывшие однокурсницы. Те, перед кем она когда-то демонстрировала своё превосходство на уроках, чьи тупые шуточки презрительно игнорировала, чьё чванство считала признаком убогости. Они видели её теперь. Видели *это*. И они *любовались*.
«Добро пожаловать домой... хозяйка Пэнси», — прошептала она, и слова застряли в горле, как кость. Она подползла и коснулась губами туфель Пэнси. Поцелуй был глотком яда.
«А теперь — гостям. С максимальным почтением», — прозвучал ледяной приказ.
Пол под ней поплыл. Она поползла к Мэлисенте. Её взгляд упал на дорогие, сияющие лаком туфли на высоченном каблуке. «Добро пожаловать, Мэлисента», — выдавила она и, зажмурившись, прижалась губами к холодной коже. Затем к Дафне. «Добро пожаловать, Дафна.» Ещё одно прикосновение. Каждый поцелуй оставлял на
Взорванный свет или Максим и Маргарита. Часть 1