Здравствуйте, офицер, да вот вещи украли, документы украли, теперь просто в босоножках по снегу иду в чулочках, ищу племянницу в Квинсе, потеряла адрес и вообще была без лифчика с самого утра.
Не поймёт ведь.
Я пожала плечами.
— Всё в порядке. Пропустите, пожалуйста.
— Всё в порядке? — приподнял он бровь. — В таком виде?
Если не спасать — значит оштрафовывать.
Вот их логика.
Если ты не преступник, значит, правила нарушаешь.
— Мадам, вы знаете, что в таком неприличном виде по улицам ходить нельзя?
— Догадываюсь, — кивнула я.
И сдержалась, чтобы не добавить “а где вы раньше были, когда я в босоножках по мосту шла, а?”
Он вздохнул, достал блокнот.
— Документы, пожалуйста.
Я развела руками.
— Нет с собой.
— Адрес проживания?
— Нет его.
Он почесал подбородок, прищурился.
— Ну, мадам... За такое поведение сравнение штраф положен. Но сегодня... ладно. — Он махнул рукой.
— Убирайтесь. Куда бы там ни шли. Только.
— Спасибо, офицер. Постараюсь.
Он посмотрел на меня ещё раз — и ушёл, покачивая головой.
А я выдохнула.
И пошла.
Снова.
***
Я продолжала идти.
Всё тем же маршрутом.
Через Queens Boulevard, мимо пешеходных переходов, где машины останавливались и водители таращились на меня, словно я не человек, а мираж.
Мимо Van Dam Street, где кафе ещё были закрыты, а витрины отражали меня как призрак в чулочках, босую, обнимающую себя руками.
Потом через Skillman Avenue, потом Greenpoint, петляя по переулкам, и снова на Roosevelt Avenue, дальше по Woodside...
Уже почти в районе Rego Park, а там и до 108-й улицы рукой подать.
Я шла мимо машин, людей.
Кто-то снимал на телефон.
Кто-то просто останавливался.
А я...
Я шла почти голая, в босоножках, прижимая руки к груди, потому что, ну... неудобно, всё-таки.
Но уже не так важно.
Я вдруг заметила: улыбаюсь.
Невольно.
Как-то тихо. Как будто изнутри.
Мне даже холод стал... ну, вы знаете... по барабану.
Я его пережила.
Он проиграл.
Он пытался меня остановить — но не вышло.
Я шла, как будто в театре абсурда.
Но не жертвой, нет.
А главной актрисой, у которой на лице всё написано:
“Удивлены? А я — нет. Вот такая у нас зима, ребята.”
Я уже даже не думала ни о ногах, ни о груди, ни о том, как глупо я, наверное, выгляжу со стороны.
Плевать.
Уже всё равно.
Остался только путь.
И адрес в голове.
И то чувство, которое бывает у человека, пережившего бурю — когда ничего не страшно, потому что ты всё уже прошёл.
***
Глава 4. Искупалась в озере
Всё, что было до этого — мост, полиция, ночь в "Макдаке", потерянный лифчик — всё это, казалось, слилось в один длинный снежный коридор, ведущий сюда.
Я шла по кварталу и вдруг оказалась у большого пруда.
Вокруг — толпа людей, не скажу чтоб огромная, но вполне приличная: гуляющие с кофе, собачники, парочки. Почему-то все собрались у воды, будто там должно было случиться что-то особенное.
Хотя шёл снег.
Настоящий, плотный снегопад.
И холод стоял такой, что пар от дыхания сразу превращался в иней на шарфах.
Я посмотрела на воду.
И вдруг меня осенила мысль.
Всё просто.
Чётко.
Чисто:
— Искупаюсь.
Не для кого-то.
Не для лайков. Не для камеры.
А для себя.
Чтобы доказать себе, что я победила холод.
Что он может грызть, кусать, жечь — но я всё равно встану и войдy в эту воду сама.
А шокировать публику — ну, это просто бонус.
Я выпрямилась.
Смотрела прямо на воду.
И пошла к ней — медленно, почти торжественно.
Люди вокруг замерли.
Кто-то обернулся.
Кто-то уставился.
Пошёл шёпот, перешёптывание.
— Это что?..
— Смотри, смотри, она идёт...
— Она в чулках?! Без лифчика!
— В босоножках?..
— Это пранк? Это съёмка?
А мне — по барабану.
Я уже решилась.
А если я решила — значит, сделаю.
И пусть хоть кто там трещит, снимает, смеётся или ахает
Берегите свои задницы от подонков