— Встречаться? — с сомнением спросил Лео, перебирая фотографии. Он бросил взгляд на отца, и тот чуть заметно кивнул, дым сигары скрывал его ухмылку. Ну да, отказывать мистеру Стилу в такой малости было бы просто невежливо.
— Это что-то вроде аренды?
— Можно и так сказать, — пожал плечами мистер Стил. — Ты можешь забирать её отсюда, или поселить у себя, когда переедешь. Условия обычные: пока девушка не выкуплена — целку не рвать, кости не ломать, зубы не выбивать, кожу необратимо не портить, — он постучал по фотографиям. — В остальном она твоя.
Лео перевернул первую фотографию — Элен, высокую блондинку с холодными голубыми глазами и плотно сжатыми губами. Она стояла в школьной форме, руки сложены перед собой, но в уголках губ читалось презрение. Следующая — Марта, тоже светленькая, но в остальном полная противоположность: пухлые щеки, вздернутый носик и наигранно-робкий взгляд, словно она изо всех сил старалась казаться покорной. Третья — Элиза, шатенка с хищным изгибом бровей. В отличие от сестер, она смотрела прямо в камеру, словно думала о чем-то своём.
— Вот эту, — Лео ткнул пальцем в фотографию шатенки. Блондинок он не любил, они, по его мнению, хорошо смотрелись только на фотограциях.
— Хороший выбор, — Мистер Стил приподнял уголок губ, изучая выбранную фотографию. — Элиза. Восемнадцать, заканчивает общую школу через месяц. Покорная, не брезгливая и с талантливым язычком. Можешь распоряжаться ею.
— А теперь, — сказал мистер Стил, откинувшись в кресле так, что его массивные плечи слились с кожей спинки, — перейдём к серьёзным делам. Касательно того проекта, что ты упоминал, Берндард...
**
— Что? — Эми удивленно таращилась на Элизу. — Как круто! Кто он?
Обеденный зал пах старым маслом и дезинфицирующим средством — запах, въевшийся в деревянные столы за десятилетия. Элиза сидела, прижимая к груди тонкую металлическую миску с похлёбкой, которая уже успела остыть до температуры комнаты.
Столовая гудела от приглушённых голосов — формально разговоры здесь запрещались, но сегодня дежурная, толстая госпожа Хартли, дремала в углу, облокотившись на стену, её подбородок медленно сползал к груди. Девочки использовали эту редкую возможность, перешёптываясь между глотками тёплого супа и жёсткого хлеба.
— Да не знаю я! — зашипела в ответ Элиза. Суп давно перестал быть горячим, но она всё равно прижимала миску к груди, будто металл мог спасти её. — Его видела только Фира. Говорит, моего возраста. И почему 'круто'? Что ты видишь в этом хорошего?
— Ну как же! — Эми приглушенно ахнула. — Это же почти настоящий хозяин. Даже Марию еще не купили.
Она резко наклонилась ближе, и Элиза почувствовала, как горячее дыхание обожгло её ухо: — А если он даст тебе рекомендацию, то тебя и в школу жён возьмут вообще без конкурса!
— Вот именно, что 'почти', — недовольно пробурчала Элиза. — Это всё равно что прислуживать друзьям отца, только без его надзора. 'Школа жён', как же.
Она резко бросила ложку, и металлический звон заставил Эми вздрогнуть. — А ты знаешь, куда еще меня возьмут без конкурса, если он мне, например, решит сломать целку?
Эми знала. Она поняла, почему так волнуется подруга. Порченная девушка — это уже не товар, а брак. Её ждал или государственный бордель, один из тех, где не жили больше нескольких лет, или работный дом — женский барак, где изматывающий труд на фабрике сменялся лишь очередной порцией каши из прогорклой муки. И ещё неизвестно, что было хуже: ужасный конец или ужас без конца. Слухи об этих местах ходили самые мерзкие.
Как сказка стала былью (Нарвавшаяся грязнуля)