свою пекарню. Рассказывала про Белоруссию, про родителей, которые остались в деревне, про то, как тяжело жить на стипендию. Я слушал и краем глаза разглядывал её: миниатюрная, тонкая, почти хрупкая, с серыми глазами и длинными чёрными волосами, собранными в хвост. Милая, чуть застенчивая, но с огоньком в глазах. Мне приглянулась эта девушка.
На следующий день я позвонил по оставленному номеру и пригласил на ужин. Она согласилась без кокетства, без этого дурацкого «я подумаю, я занята». Просто сказала: «Да, во сколько?»
Опыт у меня к тому времени уже был приличный. Я знал, как работают эти механизмы. Никаких ресторанов с их суетой, громкой музыкой и посторонними взглядами. Только личное пространство. Только я и она. Поэтому схема была простой, как валенок:
— Я приготовил ужин и накрыл стол в гостиной. Заодно посмотришь, как я живу! — эта фраза работала как отмычка в девяноста процентах случаев.
Девушки, конечно, не дуры. Они понимали, что взрослый мужчина зовёт не булочки с маком кушать и не картины рассматривать. Но им нравилась эта игра в приличие. Им нравилось делать вид, что они идут в гости просто так, по-дружески. А когда они переступали порог моей квартиры, включался уже другой механизм.
Пару раз за мою практику попадались артачливые. Наотрез отказывались идти в гости, требовали ресторан, требовали «ухаживаний как в кино». Таких я сразу в игнор. С динамщицами мне не по пути. Мне не нужны были проблемы и ломка характера. Мне нужен был расслабленный, приятный секс без обязательств. Даша была не из этих. Кивнула, села в машину, и мы поехали ко мне. А раз девушка пошла в гости к взрослому мужчине, значит, где-то в глубине души она уже готова к тому, что сегодня вечером придётся снять трусики. Сама, добровольно, без насилия и уговоров. Это было неписаное правило.
У меня уютная двушка в центре, доставшаяся ещё от родителей, но я её полностью переделал под себя. Евроремонт, хорошая мебель, мягкий свет. После общаги с её тараканами, вечно орущим телевизором в коридоре и вонючей кухней, моя квартира должна была показаться Даше дворцом. Так и вышло.
Я накрыл стол в гостиной: креветки с авокадо под хорошее полусухое шампанское, сырная тарелка, оливки, лёгкий салат. Даша сначала стеснялась, но после второго бокала расслабилась, разомлела, щёки порозовели. Я слушал её рассказы про учёбу, про то, как она мечтает испечь идеальный торт, про Белоруссию, где остались родители. Она говорила и говорила, а я смотрел на её губы, на то, как она облизывает их после каждого глотка, на её грудь, которая аппетитно выпирала под простым джемпером.
В какой-то момент я перестал слушать, притянул её к себе и поцеловал. Она ответила. Сначала робко, потом смелее. Её язычок скользнул по моему языку, робко, но с готовностью. Мои ладони легли ей на грудь. Тяжёлая, упругая, твёрдая. Соски мгновенно затвердели, проступив сквозь тонкую ткань. Я понял — пора.
— Ты первая в душ, — сказал я уверенным тоном, оторвавшись от её губ. — Там на тумбочке полотенце и халатик. Красный, шёлковый. Иди, расслабься.
Она послушно встала и, чуть пошатываясь от шампанского и возбуждения, отправилась в ванную. Пока она плескалась под струями воды, я быстро убрал со стола, протёр поверхности и подготовил диван. Этот диван за свою жизнь повидал больше женских попок, чем раздевалка в стриптиз-клубе. Кожаный, удобный, широкий — идеальное поле для битвы.
Даша вышла из душа, завёрнутая в тот самый красный халат. Он был слегка великоват для её миниатюрной фигурки, и это выглядело чертовски сексуально — как будто девочка надела одежду взрослого дяди. Я держал
Папенькина дочка