несколько таких халатиков специально для таких случаев: красный, голубой, чёрный. Разные, под разное настроение и цвет волос. Даше шёл красный.
Я вручил ей бокал с шампанским, чмокнул в висок и отправился в душ. Мылся быстро, наскоро, предвкушая главное блюдо. Через пять минут я вышел в таком же халате, только чёрном. Даша сидела на диване, попивала шампанское и с интересом разглядывала мою коллекцию книг на полке.
Я налил себе, чокнулся с ней, сделал глоток и, не выпуская бокала из руки, приник к её губам. Целуя её, я поставил бокал на столик и свободной рукой проник под халат. Тело было тёплое, влажное после душа, пахло моим гелем для душа — это заводило дополнительно. Я провёл рукой по её спине, спустился ниже, сжал ягодицу. Упругая, круглая, как спелое яблочко.
Я стянул с неё халат. В свете настенного бра, которое давало мягкий, интимный свет, она предстала передо мной во всей красе. Даша была очень стройна, даже худа. Тонкие ключицы, выступающие рёбра, плоский живот. Но её груди — примерно третьего размера — на этом тонком теле смотрелись невероятно сексуально. Два тяжёлых полушария с крупными, тёмными сосками, которые уже затвердели и стали шершавыми на ощупь. Контраст худобы и большой груди всегда действовал на меня безотказно.
Я приблизился, поцеловал её в губы, потом спустился к шее, ключицам, груди. Взял сосок в рот, стал посасывать, покусывать. Даша задышала чаще, выгнулась навстречу, запустила руки в мои волосы. Я скинул свой халат, приподнял её тонкое, почти невесомое тело и опустился с ней на диван.
Мой член стоял так, что, казалось, вот-вот порвёт кожу от напряжения. Я не любитель презервативов. Пользую их только с профессиональными проститутками, когда не уверен в чистоте. А тут была молодая, чистая, пахнущая моим мылом Даша. К чему резина? К чему этот барьер?
Я привстал на руках. Даша обхватила меня за шею одной рукой, вторую положила мне на ягодицу. И одновременно, как по команде, широко развела ноги, согнув их в коленях, и выгнула спинку навстречу моему члену. Её киска была уже готова. Настолько влажная, что смазка блестела и стекала по внутренней стороне бёдер тёплыми, липкими каплями. Она была готова. Ждала. Хотела.
Я медленно вошёл только головкой, дразня её и себя. Остановился, чувствуя, как пульсирует венка на головке. Даша тут же надавила рукой на мою поясницу, приглашая глубже. Она не хотела ждать. Я поддался и вошёл целиком, одним глубоким, плавным движением, до самого упора, пока наши лобковые кости не столкнулись с мягким хлопком.
Внутри было тесно, горячо, просто обжигающе. И я почувствовал лёгкое, но отчётливое давление на головку — я достал до шейки матки. Даша глубоко, судорожно вздохнула и тихо ойкнула. Этот звук — смесь удивления, боли и удовольствия — завёл меня ещё сильнее.
Я начал двигаться. Сначала медленно, длинными скользящими движениями, почти полностью выходя и снова погружаясь. Потом наращивая темп. Её вагинальные мышцы были натренированы — видимо, общежитие не давало скучать, и практики у неё было достаточно. У входа они образовывали тугое, упругое колечко, которое обжимало член с невероятной силой при каждом движении наружу. Это доставляло дополнительное, ни с чем несравнимое удовольствие.
Даша стонала подо мной. Негромко, но часто, в такт движениям. Широко раздвинув ноги, она принимала меня всего, полностью, и подмахивала бёдрами, насаживаясь на член ещё глубже. Её глаза были закрыты, рот приоткрыт, на лбу выступила лёгкая испарина.
Я чувствовал, как внутри нарастает знакомое, сладкое напряжение. Яйца налились свинцом, стали тяжёлыми, по позвоночнику от копчика к затылку побежала тёплая, щекочущая волна. Я пересёк точку невозврата, за которой
Случай на школьном дворе