говорил слишком громко. — Дай, думаю, загляну. Чайку попить.
— Ну молодец, — отец прошёл на кухню, чмокнул мать в щёку. — Чего стоишь, Вер? Налей и мне.
Мать, не глядя на него, налила чай. Руки у неё дрожали.
Я сидел перед экраном и улыбался. Они даже не знали, что я видел всё. Каждое прикосновение. Каждый стон.
В чате подписчиков творилось светопреставление. "Она ему дала?", "Не, муж пришёл", "Сука, как не вовремя!", "Повторится, сто пудов".
Донаты летели. Ещё тысяча. Ещё две.
________________________________________
В пятницу вечером пришла тётя Наташа.
Тётя Наташа — наша соседка. Живёт через два дома, работает продавщицей в местном магазине.Полная, но в меру, с огромной грудью, которая всегда вываливается из халата, когда она наклоняется в магазе. Лицо доброе, простое, деревенское. Мужики на неё засматриваются, но она отмахивается: "Старая уже".
В тот вечер она пришла с бутылкой. Просто так, "посидеть, поговорить".
Я сидел в своей комнате, наушники на голове, и смотрел.
Они устроились на кухне. Мать налила вино — дешёвое, красное, из пакета. Наташа нарезала колбасу, сыр, достала солёные огурцы из банки.
— За жизнь, — сказала Наташа, поднимая стакан.
— За жизнь, — вздохнула мать.
Выпили. Наташа откусила огурец, захрустела.
— Ох, Вер, — сказала она. — Устала я. Совсем устала.
— Чего случилось?
— Да всё то же. Денег нет, дети орут. На работе — одни дебилы, которые только и знают, что задницу мою пялить.
Мать усмехнулась.
— Хоть пялят. Ко мне уже никто не смотрит.
— Ты чего, Вер? — Наташа удивилась. — Ты ж у нас красавица. Фигура — во. Сиськи — во. — Она показала руками. — Я б такие имела, такую фигуру, попу, лицо — век бы не вылезала из постели.
Мать махнула рукой.
— Кому они нужны, сиськи эти. Сергей вообще не смотрит. Придёт, поест, ляжет спать. Иногда трахнет — раз в месяц, по графику. И то, как будто долг отдаёт.
— Ох, Вер, — Наташа вздохнула. — Это у всех так. Мужики — они как дети. Им только дай, а как отдавать — так сразу в кусты.
Они выпили ещё. Мать раскраснелась, халат распахнулся на груди. Я увидел край сиськи — белую, нежную кожу.
— А ты? — спросила мать. — Совсем никого?
— Ну так.. — Наташа махнула рукой. — Коля иногда...и там... То денег просит, то просто так. Я раз пустила, думала, может, наладится. А он... ну ты знаешь Колю. Выпил, залез под одеяло, а сам даже не встал.
Она горько усмехнулась.
— Дура я была, что не тому дала. Сидела бы сейчас при мужике, не мыкалась.
— Не жалей, — сказала мать. — Ты красивая, добрая. Найдётся ещё твой.
— Кому я нужна, — Наташа посмотрела в окно. — С такими-то формами. Мужики смотрят, но никто не берёт. Боятся, наверное.
— Дураки, — мать налила ещё. — Ты же клад, а не женщина.
Наташа всхлипнула.
— Вер, ты единственная, кто меня понимает.
— Ну чего ты, — мать встала, подошла к ней, обняла. — Не плачь. Всё будет хорошо.
Они обнялись. Наташа уткнулась лицом матери в грудь, прямо в распахнутый халат. Я видел, как её щека прижалась к голой коже. Как мать гладит её по голове.
— Тише, тише, — шептала мать. — Всё хорошо.
Наташа подняла голову. Они смотрели друг на друга. Совсем близко.
— Вер, — сказала Наташа. — А можно я тебя поцелую?
Мать замерла. Потом медленно пьяно кивнула.
Они поцеловались.
Не как подруги. Не как соседки. Медленно, глубоко, с языком. Наташины руки легли матери на талию, притянули ближе. Халат распахнулся совсем, и я увидел, как их груди соприкоснулись.
В чате подписчиков был взрыв. "Охренеть мамки!", "Они
Свидетель обвинения