— Работает у него, — передразнил отец. — Ты бы лучше делом занялся. Вон, в больницу могу устроить санитаром. Будешь деньги зарабатывать, а не в интернете сидеть.
— Мне интернет для учёбы нужен, — сказал я. — Я программистом хочу.
— Программистом, — хмыкнул он. — Сидеть в офисе, клацать по кнопкам. Это работа? Мужик должен руками работать.
— Сереж, — мягко вмешалась мать, — не дави на детей. Сами разберутся.
Она встала, чтобы подать салат. Наклонилась над столом, и халат снова распахнулся. Я увидел её груди — они качнулись, тяжёлые, свободные. Сосок скользнул по краю стола.
Я сжал вилку так, что пальцы побелели.
Отец ничего не заметил. Он смотрел в свою тарелку и жевал. Алёнка ковырялась в салате. Каринка пялилась в телефон.
Только я видел. Только я сходил с ума.
Мать села обратно, поправила халат, но как-то небрежно, будто ей всё равно. Или будто она знает, что я смотрю.
— Вкусно, мам, — сказал я, чтобы что-то сказать.
— Ешь, милый, — улыбнулась она.
И под столом её нога коснулась моей. Случайно? Или нет?
Я отдёрнул ногу, как ошпаренный. Она даже бровью не повела.
Ужин тянулся бесконечно. Отец читал нотации, дети огрызались, мать разливала чай. А я сидел и думал только об одном: камера в люстре пишет всё. Каждый наклон, каждый взгляд, каждое движение её халата.
После ужина я закрылся в комнате и включил запись. Перемотал на момент, когда она наклонялась над столом. Стоп-кадр. Увеличил.
Вот оно. Её грудь, крупным планом. Тяжёлая, с тёмным соском, который смотрит прямо в камеру. Я сглотнул и начал листать дальше.
На кухне после ужина она мыла посуду. Халат снова распахнулся, и камера сняла, как вода стекает по её груди, когда она наклонялась над раковиной.
Я кончил за три минуты, глядя на экран.
________________________________________
На следующий день пришла еще посылка. Новые камеры. Я установил их везде, где только можно. В спальне сестёр — дополнительную, с лучшим обзором на кровать Алёнки. В ванной — в зеркало, чтобы видеть, когда мать смотрится в него голая. На кухне — в хлебницу. Да, в хлебницу она здоровенная советская еще и розетка недалеко на будущее. Там оказалось идеальное место — обзор на весь стол и на плиту.
Теперь подписчики видели всё. Утром — как мать пьёт кофе в одном халате. Днём — как Каринка крутится перед зеркалом в трусах. Вечером — как Алёнка гладит свою грудь, думая, что её никто не видит.
Донаты попёрли рекой. К концу недели у меня было почти тридцать тысяч. Я уже начал переговоры с тем чуваком насчёт сайта.
И тут случилось то, чего я совсем не ожидал.
________________________________________
Это был вторник. Отец уехал в Минск на какое-то совещание. Алёнка была на учёбе. Каринка заперлась в своей комнате с подругой — они делали вид, что учат уроки, но я слышал хихиканье и подозрительные звуки.
Я сидел за компом, проверял камеры, как вдруг увидел на кухне мать. Она была не одна.
Рядом с ней стоял дядя Лёша.
Дядя Лёша — лучший друг отца. Они вместе учились, вместе начинали в больнице, вместе рыбачили каждое лето. Он часто заходил к нам — выпить чаю, поговорить за жизнь. Я никогда не обращал на него внимания. Ну, мужик и мужик. Лысоватый, обычный мужик, в очках.
Но сейчас он смотрел на мать не как друг.
Они стояли у окна. Мать в том же халате, дядя Лёша в рубашке с закатанными рукавами. Он что-то говорил, она слушала и улыбалась. Потом она положила руку ему на
Дневник Мата Хари (Глава 7)