Поселок Снеговая Падь. Пригород Владивостока. Март 2023 года.
Если ехать от центра Владивостока в сторону Артёма, километров через двадцать начнутся сопки, поросшие дубняком и березой, а между ними — частный сектор, который местные называют «нахаловкой». Кто-то тут прописан, кто-то просто понастроил домов и живет годами без прописки, потому что в девяностые землю раздавали кто как успел.
Поселок Снеговая Падь — это даже не поселок, а так, пяток улиц, петляющих между сопками. Дороги — убитая грейдерка, которая весной превращается в месиво, зимой — в накатанную лыжню, а осенью в ней вязнут даже «Уралы». Вдоль единственной улицы с фонарями (горят через один, и то когда мэрия вспоминает, что тут вообще-то люди живут) тянутся заборы из профнастила, сетки-рабицы и старого горбыля. Кто побогаче — поставил евроограждение с кирпичными столбами. Кто победнее — забил старыми шинами.
Здесь пахнет углем и сыростью, потому что центрального отопления нет, и почти каждый дом топит печку. Кто-то — углем, кто-то — дровами, кто-то — отработкой, если есть знакомые на СТО. Запах этот въедается в одежду, в волосы, в шторы. От него не отстираться, не выветрить. Им пахнет вся Снеговая Падь.
________________________________________
Дом № 14 по улице Береговой
Дом Алёны и Николая Орловых — обычная одноэтажная «финка» с шиферной крышей и верандой, которую Коля застеклил еще лет пять назад, да так и не доделал. Окна выходят на сопку, за которой в ясную погоду видно море, если знать, куда смотреть.
Участок — шесть соток. Грядки с зеленью, старая яблоня, которую посадил еще отец Алёны, и раздолбанный сарай, где Коля хранит запчасти от своей фуры и мечтает когда-нибудь сделать мастерскую. В сарае вечно бардак, пахнет соляркой и ржавым железом, и Алёна туда не суется — ее дело дом, огород и кухня.
Дом внутри разделен на три комнаты: спальня, зал и комната Дениса. Кухня маленькая, совмещенная с коридором, где едва помещается старый советский гарнитур, который Алёна когда-то оклеила самоклейкой «под дерево». Газ — баллонный. Вода — из колонки на улице. Туалет — на улице же, дощатый скворечник с ведром, которое зимой промерзает так, что приходится кипятить чайник и оттаивать.
Удобства, как говорится, во дворе. Для кого-то дикость, а для местных — привычная жизнь. Коля обещает уже лет десять провести воду и сделать нормальный санузел, но то денег нет, то времени, то настроения. Алёна махнула рукой — сколько живут, столько и так проживут.
Алёна. 36 лет
Если бы Алёна жила не в Снеговой Пади, а где-нибудь в Москве или хотя бы в центре Владивостока, она давно бы уже снималась для обложек или ходила по подиумам. Но судьба распорядилась иначе.
Внешность у неё — редкая порода, которая с годами только расцветает.
Рост — 168 сантиметров. Для женщины это тот самый «золотой стандарт», когда и на каблуках не слишком высока, и без каблуков не теряется.
Фигура — то, что называют «песочные часы», только с очень щедрыми песками. Талия — 68 сантиметров, которая кажется ещё тоньше из-за того, что ниже и выше — всё по-настоящему.
Бёдра — широкие, 104 сантиметра. Тяжелые, с плавным изгибом, который не скрыть ни под какими джинсами. Когда Алёна идёт по улице в обтягивающих штанах, мужики сворачивают шеи. Она привыкла, не замечает. А если замечает — хмурится.
Но главное её богатство — грудь.
Третий размер наверно, но не тот, который бывает у худышек — два мандарина на ребрах. Нет. У Алёны грудь тяжелая, налитая, с широкой посадкой. Когда она без лифчика — а дома она почти всегда без него, потому что бельё давит и натирает, — грудь слегка покачивается
мечта в реальности