Категории: 18 лет | Случай
Добавлен: 10.03.2026 в 01:05
громче, чем нужно, и гитара, которая иногда звучала так, будто с ней кто-то спорит. Мы взяли по напитку — ничего вычурного: пиво, пару коктейлей девчонкам. Томми сразу стал “своим”: улыбнулся бармену, пошутил, как будто они знакомы сто лет. У Томми был такой талант — он входил в любое место так, будто ему там рады заранее.
В половине одиннадцатого нас уже начали мягко, но настойчиво выдавливать наружу. Не то чтобы драка или скандал — просто бар закрывался рано, а хозяин был из тех, кто любит порядок: “ребята, всё, последняя, и на выход”. Музыка ещё играла, но свет уже стал ярче, и этот яркий свет всегда действует как холодный душ — в нём вдруг видно, что ночь не бесконечная.
Мы вышли на улицу проветриться. Сразу стало легче: воздух был всё ещё тёплый, но после душного зала казался почти свежим. На парковке пахло горячим асфальтом и бензином, где-то далеко шуршали колёса по шоссе, а рядом кто-то громко смеялся, хлопала дверца машины, и на секунду всё это сложилось в знакомую картинку: лето, ночь, ты молод, и у тебя впереди “ещё целая жизнь”, хотя на часах всего-то пол-одиннадцатого.
Томми почесал затылок, будто решение пришло ему в голову только сейчас, и сказал своим фирменным тоном — уверенно, громко, как будто он не идею предлагает, а объявляет закон природы:
— А давайте махнём в соседний городок. В Эванстон — ну, не сам центр, а туда, где у железки. Там есть бар, я знаю, он до трёх ночи открыт. И публика... — Томми сделал паузу и многозначительно поднял палец. — Публика там взрослее. Вот там и оторвёмся нормально.
Салли тут же покачала головой.
— Ребята, ну вы серьёзно? Уже поздно. И... — она посмотрела на меня так, будто в её взгляде была отдельная фраза: “ты вообще помнишь, что ты за рулём?” —. ..и вообще домой пора.
Салли всегда была такая. Рассудительная. Та, которая в компании помнит, что завтра утро наступит независимо от наших желаний. Та, кто умеет сказать “стоп”, когда остальным кажется, что стоп — это слово для скучных.
А вот Мэри, конечно, оживилась.
— До трёх? — она улыбнулась, будто ей предложили бесплатный билет в лето. — О, да! Поехали! Мне ещё даже не надоело.
И вот тут, как часто бывает, всё решилось за какие-то две минуты. Мы постояли, покивали, пошутили, кто-то сказал “да ладно, один раз живём”, Томми подхватил это своим смехом, и план стал не планом, а фактом.
Мы громко разговаривая двинулись через парковку — четыре силуэта в жёлтом свете фонарей, шаги по тёплому асфальту, дверцы хлопают. Я сел за руль отцовской машины — моей на этот вечер, пусть и не по праву. Томми рядом, девчонки сзади. Я вставил ключ, повернул — мотор завёлся послушно, как будто и ему было любопытно, куда нас занесёт.
Сначала я держался осторожно. Я, конечно, был не в хлам — даже близко, — но я помнил, что выпивал. И это чувство сидело во мне как маленькая заноза: “будь умнее, Билл”.
Но потом мы выехали на шоссе.
И шоссе ночью всегда действует странно: оно будто расширяет мир. Фонари идут ровной линией, дорога тянется вперёд, и кажется, что всё, что важно, сейчас — это скорость и музыка.
Я прибавил. Сначала аккуратно. Потом ещё.
Шестьдесят миль в час... или больше. Семьдесят? Восемьдесят? Честно — уже не помню цифры. Помню только ощущение: ветер свистит в ушах через приоткрытое окно, радио орёт что-то ритмичное, и смех девчонок смешивается с басами из динамиков. Мэри гогочет так, будто её смех может разрезать ночь.
Послушница