Категории: 18 лет | Случай
Добавлен: 10.03.2026 в 01:05
говорила”, и просьба остановить время.
Девчонки завизжали одновременно — так, что у меня реально заложило уши. Томми выругался. А я... я сделал то, что потом тысячу раз прокручивал в голове и каждый раз ненавидел себя за это.
Я ударил по тормозам.
В кино в этот момент машина послушно останавливается. В жизни — наоборот. Тормоза только “пригвоздили” колёса, и нас закрутило сильнее, как волчок.
Всё превратилось в шум и рывки: руль вырывается из рук, ремень впивается в грудь, в боковом окне мелькает обочина, небо, снова дорога — как будто кто-то крутит картинку.
А потом — короткий удар. Не “врезались в стену”, нет. Скорее как будто мы налетели на край чего-то, на неровность, и мир под нами... подпрыгнул.
И вдруг наступил странный момент невесомости.
Я помню его очень отчётливо: тишина на долю секунды, словно звук выключили. И мысль — абсолютно чистая, без паники:
“Вот и всё.”
А потом — глухой, тяжёлый хлопок, как если бы гигантская рука перевернула коробку.
И мы остановились.
Только “остановились” — не совсем то слово. Потому что я открыл глаза и понял: я смотрю не туда, куда должен.
Я висел на ремне вниз головой.
Кровь прилила к лицу так быстро, что мир стал пульсировать. Волосы (тогда у меня были подлиннее) упали на лоб и лезли в глаза. Всё вокруг было перевёрнуто: приборная панель “сверху”, сиденье “подо мной”, и где-то рядом болтается то, что секунду назад лежало на заднем сиденье.
Снаружи — тишина и ночные звуки. Где-то далеко всё ещё шуршали машины по шоссе, как будто наш маленький конец света вообще никого не заинтересовал.
Колёса — наверху — ещё пару секунд крутились, будто не верили, что им больше некуда ехать.
Я моргнул. Вдохнул. И выдохнул хрипло:
— Все... все живы?
Сзади раздалось всхлипывание.
— Я... я здесь... — это Салли. Она дрожала так, что каждое слово выходило рывком.
Мэри была жива тоже. И, как всегда, её эмоции включались не слезами, а злостью.
— Ты... ты идиот, Билли! — выкрикнула она, и её голос в перевёрнутом салоне прозвучал особенно громко. — Настоящий идиот! Ты же мог нас всех угробить!
— Мэри... — попытался вставить Томми, но она его перебила, не давая даже вдохнуть.
— Нет, Томми, “Мэри” тут ни при чём! Он без прав, он выпил, он жмёт, как будто это гонки! — она говорила быстро, на одном дыхании, и в каждом слове была смесь страха и ярости. — Да у меня руки трясутся, ты понимаешь?!
И вот что самое противное... пока она кричала, я вдруг ясно увидел картинку: как пару минут назад она смеялась, как подзадоривала, как ей “давай быстрее”. И это было несправедливо — но и я тоже был не ангел. Потому что за рулём был я.
Я проглотил ком в горле.
— Мэри... ты права, — выдавил я. Слова давались тяжело, потому что ремень давил, голова гудела, а внутри всё было пусто, как после удара. — Я... я виноват. Простите. Я правда... я правда не думал.
Салли всхлипнула ещё раз — и неожиданно тихо сказала, без крика, но от этого ещё хуже:
— Я же просила поехать домой.
Томми молчал секунду, потом выдохнул:
— Билл, брат... ты... — и не договорил. Потому что что тут скажешь? “Брат” и “ты перевернул машину” — плохая связка.
Я снова, уже тише, повторил:
— Простите. Серьёзно. Я... я сейчас всё исправлю. Главное — вы живы.
И только после этих слов до меня дошло самое очевидное:
Мы висим вниз головой в отцовской машине, лежащей вверх днищем в кювете, посреди ночи.
И из этого уже нельзя было просто посмеяться и поехать дальше.
Мы кое-как, помогая друг другу, начали выбираться.
Антилолита, или Как обольстить бабушку