Как всё дошло до этого? Огромные, небритые яйца Джереми почти касались моего лица, пока член целиком исчезал в заднице моей жены, так что длинные волоски на его мошонке щекотали мне нос. Он замер в таком положении на целую вечность, неподвижно застряв внутри Джудит, давая нам обоим время насладиться его победой. И да, следовало признать: триумф этого человека был мне сладостен.
До этого момента встреча с данным типом состоялась лишь однажды на ужине у подруги, куда мы оба были приглашены с супругами. Соперник сразу вызвал антипатию: ровесник, но выше, крепче сложением и, вероятно, богаче. Лишенная фантазии манера вести беседу выдавала декартовский склад ума с четко откалиброванной гибкостью, идеально созданный для проторенных дорог. Эффективный, под стать своему люксовому внедорожнику. У гостя были крупные кисти рук, а бежевые брюки-чинос с трудом скрывали внушительное хозяйство, которое, должно быть, мешало даже скрестить ноги.
— Я согласна впустить кого-то еще в наши забавы.
Любопытно, но когда Джудит произнесла эту витиеватую фразу, мысли мгновенно обратились к нему. Вероятно, потому что мужчина недавно стал её кинезитерапевтом, и я испытывал смесь раздражения и возбуждения, представляя эти огромные лапищи на теле жены. А еще потому, что этот образ неизменно всплывал в фантазиях, которые нашептывались Джудит во время близости. О том, как сильно хочется, чтобы другой взял её одновременно со мной.
Часто, когда наступала тишина, супруга сама просила: «Говори со мной», требуя историй, в которых она с закрытыми глазами воображала чужака в своей киске, заднице или рту, одновременно лаская себя одним из фаллоимитаторов, что всегда были под рукой.
— Имеешь в виду, что хочешь позвать другого мужчину поучаствовать в нашем сексе?
— Странно слышать это вслух, — ответила спутница с досадой, будто было сказано нечто неподобающее. — Ты так много об этом твердишь, что в итоге сбил меня с толку... Ты не ревнуешь, когда представляю других?
— Ну, скажем так, это фантазия. Никогда всерьез не думал о воплощении в жизнь...
— Да, но теперь, Тео, эта мысль засела в голове. Бр-р-р! — Она встряхнулась, словно пытаясь избавиться от идей, которые я сам же посеял, и которые проросли глубже, чем позволяла моя готовность их принять.
Однако то, что Джудит подхватила фантазию и допустила следующий шаг, лишь сильнее разожгло воображение, подталкивая идти до конца. Тем же вечером последовал вопрос, думает ли она о ком-то конкретном.
— Ой, нет, послушай, мне неловко об этом говорить. Может, произошло недопонимание... — Женщина сжала мою руку. Слегка раздувающиеся ноздри (верный признак возбуждения) выдавали, что идея не откинута, а повторный разговор лишь будоражит кровь. Обычно с таким выражением лица она сразу требовала секса, но на сей раз отвернулась со вздохом.
— Послушай, Джудит, — сказал я, положив ладонь ей на бедро. — Есть план. Составлю небольшой список имен знакомых нам обоих мужчин, а ты вычеркнешь тех, с кем категорически не готова на подобное, идет?
Снова вздох, ноздри раздуты сильнее прежнего. Жена прижалась ко мне, уткнувшись щекой в грудь так, что лица стало не разглядеть. Долгое молчание, возможно, подбирала слова.
— Знаешь, Тео, не уверена, что это возможно. Но если решимся, это должен быть человек, которому мы можем полностью доверять...
— Разумеется. Если захочешь, сможешь расставить их по порядку или вписать тех, кого я забыл... Согласна?
Она подняла голову, глядя с незнакомым мне выражением — смесью двух состояний, которые прежде никогда не проявлялись одновременно. Улыбка с полуприкрытыми глазами напоминала мадонн с полотен да Винчи, смотрящих на детей. Но хищно раздувающиеся ноздри придавали
Кошечка (продолжение)