присоединиться к такой идиллии, — бросил он и, не снимая одежды, лишь расстегнув ширинку, вошёл в камеру.
Он подошёл сзади, взял бутылочку со смазкой, всегда стоявшую у стенки, быстро нанёс на анус Эмили и вошёл сразу на всю длину. Эмили не просто приняла его — она сама, с жадностью, начала насаживаться на оба члена, двигая бёдрами так, чтобы поочерёдно принимать их глубже.
Виктор, двигаясь в ней, подмигнул Тому поверх её плеча.
— Смотри-ка, как твоя мама раззадорилась. Надо её почаще ебать расширенным составом.
Он обхватил её грудь, грубо сжал, поиграл с кольцами в сосках.
— Ну что, шлюха, как тебе? Понравилось, когда ебут во все дырочки?
Эмили выгнулась в его руках, голос сорвался на высокий, надрывистый стон:
— Даааа!
Виктор снова подмигнул Тому, на его лице заиграло циничное восхищение.
Стимуляция, смешанная с унижением и восторгом, сделала своё дело. Эмили кончила первой — яростно, с серией сокрушительных спазмов, сжавших оба члена внутри неё. Её оргазм стал спусковым крючком для мужчин: следом, почти синхронно, кончили Виктор и Том, заливая её изнутри с двух сторон.
Не теряя ни секунды, Эмили соскользнула с членов, развернулась и опустилась пиздой прямо на лицо сына, и Том тут же начал вылизывать мамину пизденку. Сама же, с жадностью, обхватила губами всё ещё пульсирующий член Виктора и принялась сосать его, раздвоенный язык лихорадочно вылизывал каждую каплю, а свободной рукой она уверенно дрочила начинающий снова наполняться член сына.
Наконец Виктор, кончил еще раз и вынул член из её рта. Член Тома к этому моменту уже почти стоял. Эмили, не прерываясь, снова развернулась и села на него, приняв внутрь себя. Затем наклонилась к Тому и слилась с ним в глубоком, влажном поцелуе, делясь спермой Виктора.
Виктор, поправляя одежду, смотрел на них с удивлением и даже некоторым восхищением. В его взгляде не было обычной холодной отстранённости — скорее удовлетворение мастера, наблюдающего за идеальной работой своего механизма. Он помолчал секунду, собираясь с мыслями, и спросил будничным тоном:
— Кстати, что насчет плана?
— Сейчас восемнадцатый раз, — без колебаний ответила Эмили, её бёдра чуть ускорили ход. — И по книге изучили позу «Мостик».
Виктор усмехнулся — на этот раз почти по-доброму.
— Ну вот видишь. Всё хорошо. Вы справились.
Он вышел из камеры, с лязгом закрыл решётку, запер замок и, не оглядываясь, направился к выходу из бункера. Шипение гидравлики, тяжёлый щелчок двери — и они снова остались вдвоём.
Эмили наклонилась и нежно поцеловала сына.
— Я люблю тебя, мой малыш.
Том обнял её, прижал к себе и сказал:
— И я люблю тебя больше всего на свете, мам.
Они продолжили ебаться в медленном, почти медитативном ритме — глубоко, чувственно, не торопясь. Их тела двигались в унисон, дыхание сливалось, и они кончили одновременно, крепко обнявшись, замерли на мгновение, чувствуя, как их судороги перетекают друг в друга.
После того как Том вылизал мамину пизденку дочиста, они с наслаждением съели ужин. Усталые, но удовлетворённые, они сидели рядом, прижавшись друг к другу.
Эмили посмотрела на матрас — весь в пятнах от спермы, смазки, пота. Она взяла маленькую тряпочку, ту самую, от которой когда-то оторвала полоски, когда они пытались придумать свой способ подсчёта. Намочила её под краном, встала на четвереньки и принялась тереть матрас, пытаясь отвоевать у хаоса хоть клочок чистоты. Она стояла, опершись на колени и локти, полностью открытая.
Том замер, сидя заворожённый этим видом.
Его взгляд скользнул по её стройным ногам — от изящных икр, бледных, в синяках от пальцев и захватов, выше по упругим бедрам. Дальше — к её пизденке, полностью
Жизнь на ферме