говорит Сильвия через комнату. — Не заставляй нас ждать, Клэр. Пялиться невежливо.
Поднимаю взгляд на него. Глаза тёмные, полуприкрытые. Сейчас он не мой зять. Просто мужчина. Мужчина, который точно знает, кто я: отчаявшаяся стареющая жена, изголодавшаяся по... по этому.
Наклоняюсь вперёд и беру член в рот.
Он солёный, кожаный, мускусный.
Закрываю глаза и отдаюсь инстинктам. Двигаю головой, кружу языком. Стараюсь быть хорошей. Показать, что достойна.
— Больше, — критикует Сильвия. — Надо хотеть этого, Клэр. Поклоняйся ему, как Эмили.
Сравнение жжёт. Стараюсь расслабить челюсть. Издаю мягкий звук в горле.
— Лучше, — рычит Марк. Хватает за волосы, направляя. Начинает двигать бёдрами, задавая ритм. Не нежно. Вбивается в рот, используя меня.
— Смотри, Боб, — говорит Сильвия. — Хороший ракурс. Запомни, как хорошо она выглядит на коленях.
Слышу щелчок затвора. Щёлк. Щёлк. Щёлк.
Боже мой, он снимает! Звук должен меня унизить. Вместо этого переключает что-то в мозгу.
Мой муж снимает, как я обслуживаю другого мужчину. Смотрит, как я становлюсь шлюхой. И ему нравится.
Если ему нравится, может, и мне можно.
Открываю глаза и смотрю на Марка. Стону вокруг его члена, сосу сильнее. Работаю рукой. Хочу быть хорошей. Достойной.
— Ебать, — стонет Марк. — Вот так. Теперь она въезжает.
Смотрит вниз на меня.
— Ты долго от нас пряталась, мам.
— Я... — пытаюсь говорить, но рот занят.
— Не разговаривай, — говорит он. — Просто работай.
Я работаю. Челюсть ноет. Слюна течёт по подбородку. Не вытираю. Пусть. Хочу чувствовать себя использованной.
— Она прирождённая, — говорит Эмили. Теперь в голосе нотка ревности. — Осторожно, Марк. Может, она тебе понравится больше, чем я.
— Разные вкусы, — гладко говорит Сильвия. — Разнообразие — пряность жизни.
Марк близко. Хватка за волосы становится болезненной.
— Сейчас кончу, — предупреждает он.
Готовлюсь проглотить. Хочу взять всё. Хочу вылизать его, как хорошая шлюха.
— Нет, — резко говорит Сильвия. — Вытаскивай, Марк. Пометь её.
Марк слушается мать. Вытаскивает в последнюю секунду.
Хватает меня за подбородок, фиксируя, и извергается.
Горячая жидкость бьёт по груди. По шее. По лицу. Липкая и тёплая. Покрывает кожу.
Я ахаю, зажмуривая глаза, пока он заканчивает. Дышу тяжело, покрытая его запахом, его сущностью.
В комнате тишина, кроме моего рваного дыхания.
Марк отступает и натягивает брюки. Смотрит на меня сверху вниз, удовлетворённый.
— Хорошая шлюха, — говорит он. Вытирает каплю пота со лба.
Я остаюсь на коленях. Пока не двигаюсь умыться. Смотрю на Боба.
Боб опускает телефон. Лицо бледное, глаза широко раскрыты.
— Снял? — спрашивает Сильвия.
Боб тупо кивает.
— Да. Да, снял.
— Хорошо, — говорит она. — Пришли мне. Хочу посмотреть потом.
Она подходит к тому месту, где я стою на коленях, и смотрит на беспорядок на моей груди. Не предлагает полотенце.
— Это была только разминка, — говорит она.
Хлопает в ладоши раз. Звук разрывает чары.
— Ладно, все, — объявляет она. — Шоу окончено. Приводите себя в порядок. У нас свадьба.
Разворачивается и идёт к своей комнате, шёлковый халат развевается за ней.
Я остаюсь на полу и снова смотрю на своё отражение в зеркале.
Женщина, смотрящая в ответ, покрыта спермой. Волосы спутаны. Халат распахнут. Глаза дикие.
Она больше не Клэр-мать.
Она нечто совсем другое. И впервые за двадцать лет она чувствует себя живой.
***
Замок двери пентхаус-люкса щёлкает. Звук тяжёлый. Окончательный.
Мы вваливаемся в комнату — клубок конечностей и дорогих тканей. В воздухе запах пролитого шампанского, пота и адреналина. Приём был размытым пятном речей и натянутых улыбок, но настоящая вечеринка начинается сейчас.
Сбрасываю туфли. Они ударяются о мрамор с резким стуком. Ноги болят, но боль далёкая. Её заглушает гудящий жар в крови.
— Наконец-то, — выдыхает Сильвия. Прислоняется спиной к двери. — Я думала, эти речи никогда не кончатся!
Супружеские игры (продолжение)