входят без труда. Замечательно, вот она — та волшебная точка с обратной стороны лобка, которую ей когда-то даже нравилось дразнить пальцем… Ага, уже подмахивает…
— И ты меня будешь точно так же любить после этого?
— Нет, конечно. Не точно так же. Буду ещё больше любить. Ты же у меня одна такая, что молоденькие мальчики тебе "девочку" помассировать хотят!
— Правда, хотят?
— Ещё как хотят. Видела, как его массажер в рабочее положение немедленно переключался, когда ты перед ним проходила? Сколько он ни старался его выключить.
— Хи-хи, правда? А как же его девушка?
— А девушка разрешит, наверное. Ей же столько не надо, молоденькой. Она ещё и рада будет от него отдохнуть. Это же любви не мешает, это же только для твоей "девочки" массаж. Всего лишь.
— Ну ладно, давай тогда сам массируй, вместо мальчика.
Ого! Обычно в итоге наших разговоров к этому подводил я, а она со вздохом соглашалась. А тут предлагает сама! Уж и не помню, когда она в последний раз сама хотела. Наверное, в самом начале нашего знакомства, пару раз, не больше. И то неизвестно — действительно ли хотела, или только потому что "надо". Ещё в те времена, когда у нас секс бывал целых несколько раз в год. Хорошо же она возбудилась от мыслей об этом мальчике. Будет, будет секс!
Пристраиваюсь в её любимой позе, провожу головкой по её губам… И понимаю, что на этом — всё. Ей там как будто какой-то химический реагент впрыснули. В один момент вместо густой скользкой смазки — скудная жиденькая водичка, нисколько не помогающая делу. Мышцы судорожно сжаты, не засунешь. На сегодня уже всё…
— Ты всё? Больше не будешь меня мучить?
Вот это уже обычный наш разговор. Ну и слава богу. Вообще, заниматься сексом в палатке — неудобно и антисанитарно. Негде даже руки помыть после этого. И ей надо бежать к озеру подмываться — а там комары… Сексом надо заниматься всё-таки дома.
Жена поворачивается к мне попой, в обычную позу, и затихает. Начинает засыпать. Но вскоре нашу дрёму прерывает разговор, доносящийся из соседней палатки. Ровная площадка здесь маленькая, палатки нам пришлось поставить близко, а ребята разговаривают, забыв о нашем присутствии, едва ли не в полный голос.
— Ань, давай, а?
— Не надо, Дим… Я не хочу…
— Ну, ты уже вчера не хотела. И позавчера.
— И сегодня тоже не хочу.
— А завтра будешь хотеть?
— Не знаю. Не буду, наверное. Вообще не хочу, ты же знаешь.
— Ну ты мне хотя бы скажи, когда будешь хотеть, ладно?
— Ладно. Наверное, никогда.
— Совсем-совсем никогда? — язвительно и с надеждой одновременно.
— Совсем, Дим. Я же тебе сколько раз говорила: не надо мне этого. Не хочу я. Больно и неприятно.
— Ну давай со смазкой, чтобы больно не было. У нас же получалось, помнишь?
— Ага, с этой липкой дрянью, чтобы ещё противнее было. От неё ещё и не отмоешься потом.
Мы уже все внимание. Интересная у них сексуальная жизнь… Прямо как у нас.
— Ну давай что-нибудь придумаем, ведь надо же как-то…
— Мне ничего не надо. Ты что, никак не можешь без этого обойтись?
— Не могу, Анютка. Мне надо. Ничего не могу с собой поделать. Уж так погано мужской организм устроен. Требует, скотина. Знаю, что надо мне не хотеть, чтобы тебя не мучить — а не могу не хотеть.
— Ну так успокой его сам как-нибудь. И потом ещё, не дай бог, со мной что-то случится… Не тебе ведь аборт делать.
Слышно, как Дима обиженно ворочается на своей стороне. Обломали парня, да. На лету, можно
Мои любовные метаморфозы