сказать, подбили. Я знаю, как это бывает. И ничего с этим не поделаешь — ни сегодня, ни завтра, ни через 20 лет.
— Ань, а Ань?
— Чего?
— Слушай, может быть, мне для этого отдельную женщину завести?… — пауза, наверное, следит за реакцией. — Резиновую.
— Зачем ещё?
— Ну, как зачем. Обнимать её буду. За разные места. Ты же ведь этого не любишь. Ну и для этого самого, конечно. Чтобы тебя не беспокоить. А тебя я просто так любить буду. Я же ведь тебя не за это самое люблю.
— И ты будешь с ней заниматься этим?!
— Ну, а что ж ещё делать? Мы её закажем на тебя похожую, по всем твоим меркам. И чтобы у неё волосы были такие же, и глаза серые, как у тебя. Знаешь, как их реалистично сейчас уже делают, резиновых? Прямо даже с такими же волосиками там. А, нет, мы без волосиков закажем, как ты любишь.
— Ой, да заводи хоть сразу настоящую, если уж так невтерпёж. Только ко мне с этим не приставай, хорошо?
Жена сдавленно прыскает со смеху — я едва успеваю накрыть её голову спальником, чтобы не выдать наше присутствие.
— Ну кого же я могу ещё завести, Анютк? Я ведь тебя люблю, не кого-нибудь.
— Не знаю. Кого хочешь. Это же у вас не любовь будет, это так только — письками потереться. Вон видел, как на тебя сегодня наша соседка смотрела?
— Нет… Не видел… А что?
— А я видела. Так, как будто готова была хоть сейчас с тобой этим заняться.
Мы с женой растерянно смотрим друг другу в глаза. Это правда? Похоже, что правда. И одновременно тихо смеёмся — то ли от осознания ситуации, то ли чтобы скрыть её неловкость.
— Ты что, правда на него так смотрела? — с иронией шепчу я.
— Не знаю… А что, это по глазам видно было?
— Ну раз Анютка заметила, значит, было.
— Хорошо, постараюсь смотреть так, что бы не было.
— Да ладно, смотри уж так, чтобы было. Вдруг заметит?
— И что тогда?
— И тогда ты заведешь себе молоденького мальчика, как мы с тобой давно собирались, — (это я снова не теряю надежды на сегодня.) — Для эротического массажа твоей "девочки".
— Вот прямо этого Диму?
— Конечно. Не упускай этот шанс. Действуй.
— Правда? Мне ему надо сказать, чтобы он мне этот массаж сделал?
— Да! Обязательно скажи.
— И чтобы он прямо мою "девочку" — этим… массажёром?
— Да-да, прямо им самым — давай, да? Анютка же ему разрешила.
— А ты мне, правда, тоже разрешаешь?
— Нет, я тебе не разрешаю. Я тебя прошу. Чтобы Дима твою "девочку" помассировал. Ей ведь понравится, да?
— Да-а… Понравится… — мечтательно вздыхает она.
— А сиськам твоим понравится?
— А он мне будет и сиськи массировать?
— Конечно. Мы же договорились, правда?
— Прямо обеими руками — мои сиськи?
— Ну, у тебя же их две, и у него рук тоже две. А пальцы у него видела какие? Длинные и тонкие, как у музыканта.
— Так он же и говорил, что он на пианино играет.
— Да? Я как-то пропустил.
— Да, он каждую мою сиську одними только пальцами обхватить может.
— Вот, как ты и хотела, помнишь? Балерунчика какого-нибудь. Музыкант — ведь тоже похоже, правда? Ты уж не отпускай его просто так, он тебе на сиськах такую симфонию исполнит!
Я снова обнимаю её за бедро и дотрагиваюсь кончиками пальцев в промежности. Она там уже опять мокренькая.
— Думаешь о том, как он будет тебе там массаж делать?
Счасливый билет. Часть1