по груди, по животу. Капли задерживались в ложбинке между грудями, стекали дальше, к пупку. Она улыбнулась и поцеловала меня — не в губы, в шею, туда, где бьётся пульс. Я почувствовала её язык — влажный, горячий, он обводил кожу вокруг артерии, заставляя сердце биться ещё быстрее. Я выдохнула, запрокинув голову, подставляя шею.
Она вошла в меня пальцами — легко, без сопротивления. Я была мокрой — не от воды. Один палец, потом второй. Я чувствовала, как они двигаются внутри, сгибаются, нащупывают то самое место, о котором я читала в женских журналах, но никогда не знала, где оно находится. Теперь знала. Её большой палец гладил клитор в такт — медленно, ритмично, как пульс.
Я вцепилась в её плечи, впилась ногтями в мокрую кожу. Оставила красные полосы — она не отстранилась, только выдохнула и улыбнулась. Вода лилась на нас, смешивалась с моей влагой, стекала по ногам в слив. Я смотрела на неё, на её лицо в полумраке, на её прикушенную губу, на её глаза, которые не отрывались от моих. Зрачки расширены, радужка почти не видна. Она была где-то далеко и одновременно здесь, со мной.
Она ускорилась. Пальцы внутри двигались быстрее, ритмичнее, большой палец на клиторе надавливал сильнее, почти до боли. Я чувствовала, как оргазм поднимается откуда-то из глубины — из живота, из позвоночника, из самой середины меня. Как он растёт, пульсирует, вот-вот готов взорваться. Моё дыхание сбилось, я не могла дышать, только стонать.
Инна прижалась ко мне всем телом — грудь к груди, живот к животу, бёдра к бёдрам — поцеловала в губы, глубоко, с языком, и я кончила.
Волна удовольствия прокатилась от пальцев внутри до кончиков волос, сжала всё тело, заставила выгнуться и застонать — в её рот, в воду, в пар. Я сжималась вокруг её пальцев, чувствуя, как они пульсируют вместе со мной. Клитор дёргался под её большим пальцем, и каждый толчок отдавался новой вспышкой. Она не останавливалась, гладила меня сквозь оргазм, пока последние судороги не затихли, пока я не перестала дрожать.
Я обмякла, прижавшись к ней лбом. Тяжело дышала, чувствуя, как вода стекает по спине, по ягодицам, по ногам. Сердце колотилось где-то в горле. Пальцы всё ещё дрожали.
Но Инна не дала мне уйти в это расслабление. Она взяла мою руку и положила себе между ног.
— Теперь ты, — сказала она. Голос сел, звучал хрипло.
Я опустилась на колени перед ней. Кафель был холодным, но вода смывала холод, делая его просто гладким, скользким. Я раздвинула её бёдра руками — они были гладкими, сильными, чуть влажными, кожа на внутренней стороне — мягкая, горячая. Подняла голову. Инна смотрела на меня сверху вниз, прикусив губу. Вода стекала по её животу, собиралась в пупке, стекала дальше, туда, куда я сейчас должна была коснуться.
Я провела пальцами по её животу — от пупка вниз, медленно, чувствуя, как мышцы напрягаются под моей рукой. По лобку — короткие жёсткие волоски, мокрые, прилипшие к коже. По влажным кружевным трусам — они были насквозь мокрыми, но не от воды. Я отодвинула ткань. И увидела её.
Половые губы — чуть припухшие, тёмно-розовые, блестящие от влаги. Они были раскрыты, как лепестки, и между ними блестело — жидко, прозрачно, вязко. Клитор — твёрдый, набухший, выглядывает из-под складочек, красный, напряжённый. Пульсирует — я видела, как он дёргается в такт её сердцу.
Я наклонилась. Коснулась его языком — осторожно, пробуя. Инна выдохнула и положила руки мне на голову. Пальцы запутались в моих мокрых волосах, сжались, но не дёргали.
Она пахла сильно — женским, возбуждённым, с оттенком
HOTEL "Космос"