треугольником в области ягодиц, выглядела спелой и притягивала взгляд. Грудь — огромная, тяжёлая — даже со спины покачивалась при каждом движении, когда Арина поднимала руки…
Он любовался ею — такой зрелой и сочной, как только что съеденная дынька, — и не мог оторвать взгляд. Это была не тщедушная девчонка, а телистая, аппетитная женщина, полностью состоящая из мягких холмов и соблазнительных округлостей. И так увлёкся, что не сразу заметил, как Арина повернулась. В следующую секунду их взгляды встретились. Игорь вздрогнул от неожиданности, опустил глаза и замер, застигнутый на месте преступления, заливаясь густой краской.
Но вместо крика или быстрого задергивания занавески тётка, наоборот, подняла руку и еще больше раскрыла её, показывая себя всю. Вода всё лилась, стекала по плечам, груди, животу, потоками скользила по лобку и ногам, омывая тело, дождь - греческую статую. Она не прикрывалась. Просто стояла и смотрела на него, спокойно, томно, с лёгкой улыбкой на влажных губах. Глаза были полуприкрыты, взгляд — прямой и тяжёлый. Она чуть поворачивалась в разные стороны, продолжая смывать с себя пену, будто устроив племяннику небольшое представление.
Игорь не мог пошевелиться. Ноги словно приросли к земле. Игрушка в шортах болезненно натягивала ткань. Он чувствовал, как жар разливается по всему телу. Перед глазами — только она: круглые, тяжёлые дыни груди, блестящие от воды, тёмные ореолы, влажный голый треугольник между ног… Она медленно подняла руки, провела ладонями по груди — снизу вверх, приподнимая, сжимая, давая им перетечь между пальцами. Соски тёрлись о ладони, становясь ещё твёрже. Она чуть выгнулась, откинула голову назад — вода хлынула по шее, по ключицам, по ложбинке…
Эта сцена могла длиться и секунду, и час — время остановилось. Он стоял, не дыша, пока она не отвернулась снова — неспешно, словно давая ему насмотреться на спину, на попку, на то, как вода стекает по ягодицам и исчезает между ними. Только тогда ноги послушались — он развернулся и почти побежал к дому, чувствуя сильное неудобство в штанах. В комнате он упал на кровать, уткнувшись лицом в подушку. Перед глазами всё ещё стояла она: мокрые груди, круглые, как дыни, тяжёлые, блестящие, с тёмными сосками, набухшими от желания. Ему чудился её запах — тяжёлый и сладковатый. Он лежал, пытаясь унять пульсацию в паху, но это только усиливало желание.
Через несколько минут дверь тихо скрипнула. Арина вошла — уже в лёгком халатике, но волосы ещё мокрые. Она тихо прошла и села на край кровати, заметно придавив её.
— Ну что, Игорёк? — голос был низким, бархатным, с лёгкой хрипотцой. — Что интересного сегодня видел?
Он перевернулся, лег на спину и снова невольно уткнулся взглядом в её плотные груди, выдавливающие ткань лёгкого халатика крупными сосками. Тётка проследила его взгляд и улыбнулась.
— Не стесняйся ты так, это совершенно нормально в твоём возрасте. Да и вообще для мужчины. Я бы больше удивилась, если бы ЭТО тебя не интересовало! — Она чуть помолчала, так и не дождавшись реакции Игорька. Он старательно отводил от неё взгляд, не зная, куда смотреть. — Я знаю, что ты подглядывал за нами днём! И не возражай - я видела в щелку твой глаз! — со смехом добавила она, шутливо щипнув парня за живот. — Вообще это не очень хорошо, согласись? Но мне было… гм… скажем так, приятно думать, что видишь нас. Вот такая я извращенка! Мне понравилось! — Чуть понизив голос, призналась Арина. — А тебе?!
Игорь не знал, как реагировать, и поэтому просто молчал, уставившись на тётку выпученными от удивления глазами.
Цена настоящего