Сильно хотелось подрочить, но он боялся выдать своё присутствие и затаился. Оля, тётка… В его жизнь вдруг ворвалось так много близких и вполне реальных эротических впечатлений, что захватывало дух. Нужно было как-то отвлечься, остыть, прийти в себя.
Но помимо возбуждения, его распирало чувство, доселе неизвестное и гнетущее. Он долго думал, пока не смог определить его первопричину. Это была ревность. Он ревновал тётку к этому мужику! Он — который для неё никто и никогда никем не станет! Будто у него украли её тело, её спелую крупную грудь. Будто она когда-то ему принадлежала. Наверное, так ребёнок ревнует нового ухажёра матери. А теперь он ревновал любовника своей тёти, которую знал всего третий день. Вот такой странный набор чувств — от похоти до острой ревности.
Тётка вскоре открыла дверь, провожая полуденного гостя. Они тихо попрощались в коридоре. Игорю даже послышались звуки поцелуев. Почти сразу, как по сигналу, вернулась мать, притащив с рынка две дыни и килограмм персиков. Они все вместе сели полдничать.
Сёстры двусмысленно переглядывались, перекидываясь короткими фразами. Тётка сияла от удовольствия. Мать, немного смущённая, осторожно поглядывала на сына, пытаясь понять, что ему известно. А тот изображал из себя наивного дурачка, которому сказали смотреть в другую сторону, и он так и сделал.
Дыня, кстати, была изумительная: мягкая, спелая, сочная. Она сочилась под укусами, пуская сладкий сок по подбородку. Остановиться было невозможно. Видя его аппетит, мать подкладывала всё новые и новые полумесяцы с ярко-жёлтой кожурой, а он впивался в них с неослабевающим желанием.
— Ишь как проголодался. Загоняли тебя наши девки, — подставив кулачок под подбородок, спросила улыбающаяся тётка.
— Прям! Ничего не загоняли, — хорохорился Игорь. — Завтра обещали на поле проводить, за дынями. Может бесплатно получится притащить!
— Вы только осторожнее там, на сторожей не напоритесь! — озаботилась мать. — Не надо ничего красть, ещё оштрафуют!
— Да прекрати, у них не убудет! — остановила её тётка. — Пусть прогуляются, какое-никакое приключение!
Сёстры ещё немного поперепирались, пока Игорь под шумок приканчивал остатки дыни. Наевшись до отвала, он с трудом поднялся и разомлевший отправился отдыхать. В доме ходили, что-то шумело, а он провалился в тяжёлый липкий сон, в котором солнечные блики на женских телах перемежались волосатым мужским задом, видимым в щель под дверью.
Когда он проснулся, день уже ослабевал, солнце клонилось к далекому горизонту, расцвечивая небо оранжевым и розовым. Переполненный пузырь ломило от боли, и он кинулся в туалет, где отливал, казалось, целую вечность. Как назло, ещё и эта эрекция, уже ставшая привычным делом. Дыня мучительно выходила обратно. Облегчённо закончив, он натянул шорты и вышел во двор. Было тихо, словно его опять оставили одного. Игорь прошёлся по саду, разглядывая ветки в поисках созревших плодов, пока не услышал шум воды из летнего душа.
Тот стоял рядом с небольшой баней и представлял из себя простую деревянную кабинку с большой чёрной бочкой наверху. Вместо двери там была занавеска из клеёнки, и сейчас она была не до конца закрыта. Первым порывом было быстро уйти, но любопытство остановило его. Вдруг там Арина… Подсмотреть за ней было очень соблазнительно. Он сдвинулся в тень деревьев так, чтобы остаться незамеченным, но иметь возможность заглянуть внутрь.
Там действительно была женщина. Он не сразу понял, что это - Арина. Она стояла обнаженная под струями воды, спиной к нему, старательно намыливая волосы. Вода вперемешку с пеной стекала по её плечам, по широкой спине, по тяжёлым бёдрам, собиралась в ложбинках на крестце, струилась по ущелью мощной задницы и дальше — вниз, по ногам. Кожа, золотисто-загорелая, но со светлым
Предбанник