Как и прежде, она закричала и задрожала в момент проникновения.
Крик поднялся на октаву, когда головка ударилась о шейку матки. Уверен, если бы я не держал её крепко за грудь, она бы рухнула — настолько мощным был взрыв.
Я держался столько, сколько мог. Как и Рэйчел, я не был ни с кем, кроме собственной руки, с самого начала наших отношений — а на деле ещё дольше — и затяжное сжатие её вагинальных стенок и мышц вокруг меня оказалось сильнее моей выдержки. Я внезапно взорвался, извергая, как мне казалось, целые галлоны горячего семени в её лоно. Интенсивность моего оргазма оказалась слишком сильной и для моей двухдолларовой шлюхи — она кончила снова одновременно со мной. Только на этот раз она не закричала, а издала мощный рык. Он гармонично слился с моим.
Странные мысли приходят в голову в такие мгновения. Я отметил, что наш совместный рык прозвучал на удивление слаженно. Её голос был чуть выше моего — и я поймал себя на мысли: а не стоит ли нам подумать о гастролях, если с нынешней карьерой не сложится?
Впрочем, дело могло быть просто в акустике душевой кабины. В душе мы все звучим лучше, чем в жизни.
Рэйчел была без сознания. Я подхватил её, схватил полотенце и отнёс на кровать. Придерживая её одной рукой, другой откинул одеяло и расстелил полотенце, после чего аккуратно уложил её. Полотенце не только впитает влагу с её мокрого тела, но и поглотит часть спермы, которая неизбежно вытечет из её киски. Уложив её, я перекатил её на бок в безопасное положение — на случай, если её вдруг затошнит, когда она придёт в себя. Взяв ещё одно полотенце, я обтёр её и укрыл одеялом.
Достав из бельевого шкафа третье полотенце, я обмотал его вокруг себя и отправился на кухню за кофе. Рэйчел спала мирно. Ей нужен был отдых после стольких оргазмов за столь короткое время. У меня был всего один, зато воистину эпический.
Кофе, заваренный мной раньше, успел остыть за тот час с лишним, что мы провели в душе, поэтому я приготовил новую порцию и вернулся в спальню с двумя чашками крепкого чёрного кофе. Аромата местной смеси — выращенной и обжаренной здесь же — оказалось достаточно, чтобы вернуть мою спутницу по душу в мир живых; пусть и не сразу.
— Спасибо, — хрипло проговорила Рэйчел, когда я поставил чашку на её тумбочку.
— Оно того стоило, — сказала она, привстав и сделав первый глоток.
— Это с местной плантации, которой управляет бывший... э-э... мой клиент, нашедший своим садоводческим навыкам более социально приемлемое применение, — ответил я, забравшись на свою сторону кровати и устроившись спиной к изголовью. — Он говорит, что именно вулканическая почва придаёт этому сорту неповторимый характер. Судя по всему, он нашёл именно тот режим обжарки, который раскрывает пикантный вкус и солодовый аромат зёрен. По крайней мере, именно так написано на пачке.
— Я не о кофе, кретин, — сказала она, и улыбка расцвела на её красивом лице. — Хотя кофе тоже неплохой. Я говорю о душе.
— А, об этом, — ответил я, продолжая притворяться дурачком. — Думаю, секрет в правильном шампуне. На бутылке написано, что он придаёт волосам блеск и очищает кожу головы. К тому же предотвращает перхоть.
Мягко поставив чашку обратно на тумбочку, Рэйчел перекатилась ко мне и ударила по руке — по-настоящему, сильно.
— Нет! Я говорю о том, как ты изнасиловал меня в душе, болван.
— Это была ты? — спросил я. — Я думал, на меня напала двухдолларовая шлюха. Кстати,
Здесь никогда не идёт дождь