справляться без неё — чтобы мы могли уезжать больше чем на пару дней. У меня было ощущение, что у неё в голове что-то зреет, но я не торопил её. Я знал: в отличие от того, что произошло с Шивон, она поделится мыслями со мной в своё время.
Как и она, я держал себя в тонусе. Несмотря на то что у меня было денег больше, чем я мог потратить за полдюжины жизней — господи, я жил на проценты, да ещё и большую часть их реинвестировал, — я продолжал торговать на бирже, потому что это держало мой мозг в рабочем состоянии. Но это занимало всего около трёх часов в день. Остальное время уходило на новый проект. После того как F100 и пикап Falcon были готовы и доведены до выставочного состояния, я купил старый грузовик Bedford J5 4x2, который разбираю и восстанавливаю с нуля: он будет служить транспортировщиком для Falcon и буксировщиком для F100 на автошоу. Кроме того, иногда я выполняю небольшие поручения для Игоря — в знак благодарности за всю помощь, которую он оказал мне в трудные времена.
Одним из вложений, сделанных на деньги, поступившие в мою казну после урегулирования нескольких ранних дел о клевете, стала покупка доли в два миллиона долларов вместе с пятью другими инвесторами в эксклюзивном элитном курортном комплексе на частном острове примерно в пятнадцати километрах от побережья Северного Квинсленда. Курорт включал в себя центральный административный корпус с рестораном, баром и развлекательной зоной; отдельный, незаметно расположенный жилой блок для для проживания руководства, обслуживающего персонала и сотрудников охраны; а также двенадцать отдельно размещённых, спроектированных архитектором двух- и трёхспальных коттеджей для отдыха, каждый из которых смотрел на собственную уединённую песчаную бухту и открывал великолепный вид на Коралловое море.
Прежний курорт на острове был полностью уничтожен циклоном несколько лет назад и с тех пор, если не считать смотрителя с семьёй, пустовал. Когда я изучал его инвестиционный потенциал, решающим аргументом в его пользу оказалось то, что люди, организовавшие этот проект — супружеская пара, семья которой приобрела остров после циклона, — заказали удостоенному наград архитектору проектирование и надзор за строительством двенадцати эстетически привлекательных, но устойчивых к циклонам вилл. Окончательно убедило меня то, что сам архитектор являлся одним из шести акционеров.
Если всё пойдёт по плану, эти уединённые, полностью автономные апартаменты будут сдаваться в аренду избранной клиентуре, готовой платить баснословные деньги ради защиты себя и своих семей от любопытных глаз и ушей — как широкой публики, так и папарацци. При заоблачных ставках аренды предполагалось, что даже при заполняемости в пятьдесят процентов и при оплате персонала значительно выше рыночного уровня инвестиции акционеров полностью окупятся в течение пяти лет.
Прожив в браке два года — и когда наш мир снова стал вращаться вокруг своей оси не столь хаотично — мы с Рэйчел выкроили неделю из жизни, которая, несмотря на отсутствие необходимости работать, была загружена как никогда, и отправились в Северный Квинсленд — провести неделю на нашем острове в честь второй годовщины. Помимо возможности без помех поговорить о будущем, поездка давала мне шанс самому оценить мудрость моего инвестиционного решения.
Что касается будущего, мне особенно хотелось поговорить о разнице в возрасте — ей было сорок пять, мне пятьдесят три — и о том, как она может в какой-то момент создать проблемы. До свадьбы мы затронули эту тему вскользь, однако я опасался, что все выводы, которые мы тогда сделали, были приняты через розовые очки.
— В конце концов, — сказал я, когда мы сидели на террасе нашего
подслушал