— отдадите пятикратно. Все вместе потянет на 3 золотых тарена. Вас-то тем более как раз трое, с каждой по золотому.
— Синьор, не губите! - Теперь уже все три крестьянки стояли на коленях. - Помоги нам святой Иосиф и матерь Божья! Это ведь для детей малых, голодных, бес нас попутал!
— Детей малых, говоришь, - Гильермо спрыгнул с коня и, ухмыльнувшись, шлепнул Марту по заднице. Та взвизгнула. - Синьор, может посмотрим как они просить-то умеют, если хорошо попросят, по женски, то и простим?
— Синьор Антонио! - Обратился ко мне Джанни. - Но разве так можно? Вы же женаты на моей матушке, а они тоже наверное ведь венчаны и должны блюсти верность супругу?
— Сынок, не вижу причин почему бы нам, благородным синьорам, не улучшить породу простолюдинов. О их же благе заботимся. А что до твоей матушки, моей жены, то она отлично все сама понимает, не волнуйся. Для надежности и пущей убедительности своей аргументации лезу в мешочек на поясе. Так, кусочек золотой фольги, шепчу Lingua Aurea. Джанни ухмыляется и отвечает мне: - И в самом деле, отчего бы нет?!
— Святая Богородица, дай мне силы! Синьоры, но я ведь замужем, как же это, синьоры, это же грех-то какой — запричитала Марта, поняв что сейчас будет, пока Гильермо не заткнул ей рот поцелуем, заваливая молодую черноволосую крестьянку на траву.
— От тебя не убудет, дура, если тебя благородные чуток поваляют, тоже, недотрога нашлась! - прекратила ее причитания матушка.- Только этого, того, синьоры, Филуцца-то моя невинна еще. Христом Богом и Пресвятой Богородицей прошу вас, синьоры, не портите девку-то! Как ей замуж-то выходить, позор-то какой будет!
— Да ладно, невинная она, говоришь. - Пьетро саркастически взглянул на бедняжку Филуццу и резким движением толкнул ее за плечи, прижав к оливковому дереву. - А пузо она откуда нагуляла? Непорочное зачатие? Я же вижу как она чуть-что руками сразу животик прикрывает. И платье свободное. А ну-ка, - и тут сноровистый лаццарони быстро расшнуровал простой холщовый корсаж девушки. Та не сопротивлялась и лишь испуганно глазела на то что с ней делают. Стоило корсажу распахнуться как слегка округлившийся живот девушки, вернее женщины, стал заметен и очевиден всем. - Ха, невинная, довольно усмехнулся Пьетро.
— Не изволь гневаться, добрый синьор, - пуще прежнего заголосила бабка. А впрочем почему это бабка. Не старая еще, чернявые волосы под платком пышные, густые и без всякой седины, сиськи довольно-таки здоровые, мордашка, если присмотреться, вполне смазливая, разве что руки грубоваты, кожа потрескалась от долгой работы и палящего солнца. Впрочем, от простолюдинки странно было бы ожидать иного. - Дьявол меня попутал! Простите меня грешную, дуру старую! Боялась я позора, что спуталась-то до свадьбы Филуцца-то моя, с женихом своим, Наннино. Он дурак и она не лучше, не утерпели до свадьбы-то, дьявол их надоумил-то на такое, соблазнил. Да что там, дело молодое, как оливы то соберем так и свадебку сыграем. Чуток совсем осталось. Я и думала не узнает никто, а у вас глаз-то наметанный, не обманешь-то. Уж простите что дочкин позор по глупости скрыть-то пыталась от вас, синьор.
Марта смотрела на это обалделым взглядом, было ясно, что беременность сестры оказалась для нее новостью. Но что-то в голосе Катарины показалось мне наигранным. Да и Филуцца смотрела затравленно. У крестьянок, даже не осененных благословением Ашеры, беременная невеста отнюдь не редкость. Скорее правило. Слишком они напуганы для такой ерунды. Ладно, серебряные колечки ой как не дешевы, но я все-таки барон. Соскальзываю с коня и легко касаюсь девицы. Judicium Patris.
Барон Таормины (Части 1 - 3)