К вечеру я окончательно устал торчать в замке и решил выбраться в город, а точнее в «Пьяную монашку», развеяться. Не с трубами, гербами и десятком стражников за спиной, разумеется. Было бы полезно послушать, что болтают виноторговцы, ремесленники и прочий добрый люд, когда уверены, что синьор их не слышит. И саму посмотреть, крепнет ли Истинная Вера. С месяц назад, аккурат ко дню Святого Мартина, архипресвитер принял от меня в дар богато украшенную позолоченную статую Святой Марии Магдалены — одной из ипостасей Госпожи Ашеры. Что, впрочем, я пока со святым отцом не обсуждал, ибо не хватает мне на то ни мудрости, ни богословского образования.
Ограничился я обсуждением пастырских визитов преподобного дона Лоренцо в «Пьяную монашку» и его самоотверженных усилий по спасению тамошнего смазливого служки Джузеппе от греха мужеложества. Выслушав мою восторженную похвалу тому, как он с истинно христианским смирением и усердием надолго запирается в спальне с означенным греховодником, дабы читать ему проповеди, преподобный слегка изменился в лице и, трижды перекрестившись, горячо поблагодарил меня за щедрый дар.
Закончив же креститься, он распорядился немедленно установить статую в Дуомо, на видном месте, рядом с алтарём, как я и просил. Ну и посадить в клуатре саженец освящённого Белого Древа Ашеры. Впрочем, о том, что этот саженец — Древо Ашеры, я тоже пока не решился упомянуть, ибо, как уже отмечал, не хватает мне мудрости для разговоров о столь сложных материях с высокоучёными людьми.
Теперь же уже близилось Рождество, и статуя, жадно впитывая похоть добрых и богобоязненных горожан, успела благословить город силой Ашеры. Вскоре следовало ожидать и второго благословения.
Я велел приготовить неприметный дублет и старый шерстяной плащ с капюшоном — в канун Рождества ветер с моря уже пробирал до костей. С собой решил взять двоих — Пьетро, благо он был откупщиком этой самой таверны, и пронырливого похабника Маццо. Достаточно, чтобы при случае не дать мне получить нож под рёбра.
Пока служанки возились с одеждой, я прошёлся по стене замка. Последний свет зимнего солнца ещё лежал на море, тускло серебря неспокойную воду, а сверкающий снегом конус Этны уже затягивали тяжёлые тёмные облака.. Холодный грекале — северо-восточный ветер с моря трепал плащ и заставлял ёжиться. Спускаясь по винтовой лестнице, я вдруг услышал знакомый женский голос, приглушённо доносившийся из-за двери караулки.
Так, щепотка пепла, заклятие Ne Audiar — и теперь можно спокойно, без лишнего шума приоткрыть дверь и немного полюбопытствовать. В ближайшую четверть часа меня заметить не должны. Разве что я сам ввалюсь в караулку, распахнув дверь с ноги. И что там у нас? Лючия, моя молодая да ранняя падчерица, вместе с кавальеро Николло!
— Никко, мой миленький красавчик, ты же хочешь меня, ведь хочешь?
Проказница, встав на цыпочки, потянулась своими губешками к губам кавальеро. Одновременно ее шаловливая ручка легла на пах дружинника, ощупывая растущий там бугор. Тот послушно наклонился навстречу и парочка страстно впилась друг другу в губы, переплетаясь языками. Руки Никколо легли на попу Лючии и стали ее наминать через платье.
— Донна Лючия, это же неправильно! Что вы делаете?! — слова молодого человека не вполне соответствовали его действиям.
— А ты сам как думаешь, глупенький, что же я делаю? — засмеялась маленькая брюнетка. Ловкие ее пальчики тем временем развязывали шнуровку и высвобождали член Николло. Тот продолжал неразборчиво мямлить что-то, но никак не помешал девушке стянуть с себя штаны, открыв нескромному взору Лючии свой начавший уже наливаться кровью хер. Та лишь улыбнулась, встала на колени перед парнем и несколько раз провела язычком от яиц до головки.
Я не волшебник, я только учусь