киску Лючии. В голове опять помутнело, но в этот раз я ждал этого и не дал экстазу захватить меня врасплох. Я продолжал кончать и кончать, меня мутило, по телу распространялась слабость, но я нашел в себе силы выскользнуть из бархатной ловушки и, шатаясь, подняться на ноги. Мой хер изверг последние три струи семени, две легли на лицо моей любовницы, забрызгав ей нос, щеку и левый глаз, а последняя — на выскользнувшую в ходе нашего бурного соития правую грудь. Грудь, надо сказать, крепкую, упругую и огромную. Уж на что прекрасные сиськи у моей жены, но по сравнению с этой...
Меня заметно шатало, я схватился за стену, чтобы не упасть. И вдруг рога и хвост исчезли. Передо мной, медленно поднимаясь с холодных камней, вставал разлагающийся, но почему-то ещё движущийся труп. Обрывки платья липли к восковому, покрытому струпьями телу; под истончившейся кожей резко проступали рёбра и ключицы, на шее темнела багровая полоса, половины зубов не хватало, а часть волос была вырвана с корнем, обнажая белёсую кость черепа. Длинный, как змея, серый раздвоенный язык вылетел изо рта и слизал остатки моего семени с груди и лица. Облизавшись, чудовище потянулось ко мне. Раздалось злобное шипение:
— Я — Розалия Манкузо. Ну как, барон? Такой я тебе тоже нравлюсь?
— И такая ты мне не враг, — ответил я. — Хотя врать не стану: другие твои обличья нравились мне куда больше. Но Розалия ведь не единственное твоё имя, правда?
Труп дрогнул, расплылся перед глазами и исчез. Передо мной снова стояло фиолетовое чудо с рожками и хвостиком.
— Ты прав, барон. Можешь звать меня ещё Наамарой.
— Что ж, Наамара...
Но договорить я не успел.
Она окончательно растворилась в тёмном сыром воздухе, не оставив после себя ни следа.
— Розалия! Наамара! — крикнул я вслед, надеясь, что она всё-таки слышит. — Завтра. Здесь же. Я буду ждать!
И почти сразу за спиной раздался ошеломлённый голос Маццо:
— Синьор?! Откуда вы взялись? И куда, ради всех святых, пропадали?!
Глаза у меня слипались, ноги подкашивались, но настроение было превосходным.
Успешный успех!
Я опёрся на плечи слуг.
— Идём обратно в замок. Потом расскажу.
Валяющийся под стеной мастеровой тем временем тоже стал приходить в себя. Вот и беллисимо, значит сам справится, не стоит беспокоиться что он прямо тут и околеет, да и не до него мне сейчас. Обратную дорогу я проделал почти как во сне. В голове вертелась одна-единственная мысль.
Узнать, кто такая Наамара, будет непросто. А вот выяснить, кем была Розалия Манкузо, скорее всего, вполне возможно.
А если выяснить это — можно будет понять, чего же, чёрт побери, ей нужно.
Едва добравшись до своих покоев, я отдал Луке, падре Матео и Джироламо необходимые распоряжения, рухнул на кровать и почти сразу провалился в сон.
Три желания