одно из новых платьев, привезенных из Матеры. Увидев ее в ней, я охнула, будучи уверенным что госпожа велит немедленно его спрятать куда подальше. Декольте было настолько глубоким, что грудь почти что вываливалась, при резких движениях было видно даже ареолы и немножко соски.
— Как тебе Личетта? Подчеркивает мою грудь? Хороша она?
— Да, синьора, вы прекрасны! — не нашлась я с другим ответом.
И тут госпожа, оставив меня убираться в комнате, пошла по замку в обновке, смущать слуг и домочадцев. Совсем стыд потеряли господа с приездом нового барона!
Кстати о нем, о синьоре Антонио. Аккурат к обеду он и прискакал, вместе с синьором Джанни и двумя слугами своими. Все почему-то довольные, как коты наевшиеся сливок. Эти трое, что он привез, шутят, каламбурят, заигрывают с нами, только иногда как сталь прорезывается в их взглядах и почему-то страшно. Да ну, чушь какая-то. Синьора Белла к ним навстречу в обновке вышла. Благоверный ее обнял, поцеловал, по мягкому месту шлепнул, а о платье бесстыдном слова не сказал, как воды в рот набрал. Джанни же матушку с сиськами почти наружу увидел, зарделся, хотел было что-то ей сказать, но увидев что отчим не злиться, прикусил язычок. А та, озорница, сыночка обняла и поцеловала, не в губки, но близко, прижавшись значит арбузиками своим к мускулистой сыновей груди. И, надо полагать, дав ему возможность сверху глянуть на ее богатство. Джанни, несчастный, совсем залился краской и ретировался на свое место.
За обедом, когда подавала блюда господам, все время украдкой поглядывала на камерьеру. Та сидела на обычном месте за нижним столом, улыбалась, болтала как ни в чем не бывало. В том числе и с моим отцом. Глядя на нее можно было подумать что еще недавно она вовсе не держала его срам у себя во рту. Мельком заметила что синьор время от времени рассматривал донну Беатриче за едой. Странно. Или он тоже что-то знает? А когда синьор откушавши встал, то, кажется, проходя мимо нее он слегка прищелкнул пальцами и кивнул одному из своих слуг, чернявому Луке. Мне, конечно же, мой Паоло люб, но и Лука неплох. Видно, что мускулист, силен и быстр, как мой, надеюсь, будущий жених. Но, в отличие от Паоло, Лука и грамоте обучен и счету. Я тоже немного буквы умею складывать, папа научил. И даже сложению с вычитанием учена, хотя зачем мне это, глупость и баловство. Лука же, кажется, как и папа, даже умножение знает! Ладно, святой Пьетро с этим Лукой, мне и моего Паоло достаточно. И все-таки, чего синьор так донну Беатриче рассматривал?
Оттрапезничали господа, я с девками убрала с обеих столов и потом тоже поела, что осталось, на кухне. Теперь дальше работать. И тут черт меня опять, дуру любопытную, дернул. Стало мне интересно, аж жуть, какие еще платья срамные могла госпожа привезти. Убедившись, что меня никто не видит, я проскользнула в гардеробную. Открыла один шкаф, затем другой, наряды все старые были, как вдруг услышала голоса за дверью и она открываться стала. Что делать? Зачем я сюда приперлась, как объяснить?! Недолго думая я в шкаф сиганула, дверку прикрыла. Авось не за этим пришли. А если за этим? Как я объясню? Ой, сохрани святой Джузеппе!
И тут дверь открылась, закрылась и я услышала голос Томаззо, одного из стражников, и, внезапно, опять донны Беатриче. Помог святой Джузеппе-то, наверное за нарядами для синьора пришли, а те в сундуках, не в шкафу!
— Мальчик мой миленький, ты же охоч до женского тепла-то! Я же знаю что ты с Маруццой
Барон Таормины (Части 1 - 3)