а наоборот - создавала ощущение защищенности и порядка.
На удивление, в этой новой для себя обстановке, Николай не вел себя высокомерно. Пропала та холодная отстраненность, которую я привык видеть в офисе. Та самая дистанция, которую он так тщательно выстраивал и поддерживал требованием обязательно говорить ему «вы». Наоборот, мне казалось, что он старается возвысить мои заслуги и меня самого в глазах Кати. Когда мы проходили регистрацию на выставку, он, заполняя мои данные, громко сказал организатору: «Это мой ведущий маркетолог, молодой, но очень перспективный. Будущее нашего предприятия за такими, как он». Я чуть не поперхнулся слюной. Ведущий маркетолог? Я, который только год как окончил вуз и до сих пор путался в сложных формулах расчета конверсии?
Его общение с нами стало теплым и отеческим. Он делал комплименты моему вкусу в подборе рекламных материалов. Он спрашивал моего совета по поводу новых моделей станков с числовым программным управлением, хотя прекрасно знал, что я в железе разбираюсь на уровне школьного курса физики. Эти разительные изменения удивили меня. Та непробиваемая стена, которую он всегда возводил между собой и подчиненными, исчезла, превратившись в нечто иное - в добрые, даже дружеские отношения.
Нас с Катей это подкупало. Это был классический прием хорошего руководителя, но я тогда этого не понимал. Я думал, что наконец-то увидел настоящего Николая, без офисной мишуры и стресса. Рабочая командировка, еще вчера вызывавшая нервную дрожь в коленках, превратилась в дружескую поездку, где начальник это не цербер, а старший товарищ, готовый подставить плечо и угостить обедом.
Когда мы проголодались, он повел нас не в душную столовую при Экспоцентре, как я предполагал, а в небольшое итальянское кафе через дорогу. Он заказал на всех пасту с морепродуктами, ту самую, которую хотела Катя, и бутылку белого вина. Я целый день собирал в свой портфель рекламные материалы с выставочных стендов. Флаеры, буклеты, визитки, какие-то брошюры с глянцевыми страницами. Мне было интересно, что написано на этих бумажках и, конечно же, как они оформлены. К своему профессиональному разочарованию, в производственной отрасли многие компании совершенно не заморачивались с дизайном. Угловатые шрифты из девяностых, кривое выравнивание текста, дешевые стоковые фотографии рабочих в касках. Это выглядело нелепо, учитывая наше время, когда даже у бабушки с пирожками есть стильный сайт. Я думал о том, какой потенциал пропадает зря, и параллельно слушал, как Николай рассказывает Кате о тонкостях холодной прокатки металла. Она делала вид, что ей это безумно интересно.
Ближе к концу дня, когда ноги гудели от многочасовой ходьбы по павильонам, а голова пухла от гигабайт полученной информации, мы, все трое уставшие, но заряженные эмоциями, ехали впервые в моей жизни в московском метро. Это был отдельный аттракцион. Эскалаторы, уходящие глубоко под землю, мрамор и гранит, мозаики на станциях, поезда, прибывающие с интервалом в полторы минуты, и этот ни с чем не сравнимый запах метрополитена - смесь резины, металлической пыли и сквозняка. Мы направлялись в сторону Красной площади.
Весь вечер мы гуляли по красивым местам. От Собора Василия Блаженного, который на закате казался не настоящим, а пряничным, до Александровского сада, где горел Вечный огонь и стоял почетный караул. Николай стал нашим личным гидом. Он шел между мной и Катей и, понизив голос, словно открывая нам государственную тайну, рассказывал о том, как когда-то учился в этом городе. О своих студенческих годах, о том, как они с друзьями гоняли на мотоциклах по ночной Тверской, о первой любви, которая разбила ему сердце где-то в районе Чистых прудов. Он открывался перед нами, и это было невероятно.
Ночные гости (часть 2)