и это выражение лица сестры — полное, абсолютное счастье. И Диана — она ведь видела, что Алиса смотрит. Видела и не прогнала. Позволила остаться.
Алиса перевернулась на спину и сжала бедра. Возбуждение, которое она испытала там, в коридоре, никуда не ушло. Оно пульсировало внизу живота, горячее, требовательное. Она думала об Инге и Диане — о том, как они красивы вместе, как естественны, как сексуальны. Но следом, как всегда, пришли мысли об отце.
Сегодня они были особенно яркими. Она представляла, что это не Диана лежит на кровати, а она сама. И не Инга ласкает её, а он. Александр. Папа. Его руки — большие, тёплые, пахнущие ванилью. Его голос — низкий, хрипловатый: «Алиса... я знаю, чего ты хочешь».
Она застонала в подушку. Между ног стало мокро до боли. Она скинула пижамные шорты, отбросила одеяло. Пальцы скользнули вниз — и она зашипела от того, насколько сильно была возбуждена. Простыня под ней уже намокла.
Телефон лежал на тумбочке. Экран засветился, когда она взяла его в руку. Чат с «Андреем» был открыт. Последнее сообщение — его, ещё дневное: «Ты самая красивая девушка, которую я когда-либо видел».
Алиса смотрела на экран и думала: «Я хочу, чтобы он увидел. Прямо сейчас. Не просто фото. Я хочу, чтобы он услышал мой голос. Увидел, что со мной происходит. Пусть знает, какая я на самом деле».
Она переключила телефон в режим видеозаписи, направила камеру вниз, себе между ног. Света в комнате почти не было — только лунный луч из окна, — но камера ловила контуры тела. Её обнажённые бедра. Гладкий лобок. Пальцы, которые уже двигались по влажным складкам.
Она нажала «запись».
Несколько секунд в кадре были только её пальцы — медленные, круговые движения, раздвигающие половые губы, открывающие напряжённый, блестящий от смазки клитор. Потом она заговорила. Голос был низким, с хрипотцой, каким он становился только в такие моменты:
— Привет, Андрей. Ты, наверное, спишь. А я — нет. Я не могу спать.
Она чуть раздвинула ноги шире, позволяя камере увидеть всё. Пальцы погрузились внутрь — один, потом два, растягивая розовую, истекающую соком плоть.
— Я такая мокрая... посмотри. Тебе нравится? Скажи. Я хочу знать.
Она представила, что он смотрит. Нет, не «Андрей» — безликий мужчина из интернета, — а отец. Что он сидит где-то в темноте и видит её такой. От этой мысли по телу прошла судорога наслаждения. Голос сорвался, стал громче, откровеннее:
— Я шлюха... папа, посмотри, какая я шлюха! Я показываю себя незнакомым мужчинам... Я грязная, развратная девочка! Тебе нравится? Твоя дочь — шлюха! Посмотри на меня!
Она кончила с криком, который едва успела заглушить подушкой. Оргазм был ярким, сильным, вводящим с ума. Её тело выгнулось дугой, пальцы сжало внутри, и волна за волной, накатывающее удовольствие сотрясало её. Это длилось, кажется, целую вечность. Когда спазмы стихли, она лежала обессиленная, пытаясь отдышаться.
Телефон, выпавший из рук всё ещё записывал видео. Алиса потянулась к нему и остановила запись. Пересмотрела. Лица на видео не было — только тело, только слова. Слова, в которых она назвала себя дочерью. Его дочерью. Если «Андрей» внимательно слушал, он поймёт.
Внезапно этого показалось мало. Недостаточно. Вся эта игра в «Киру» и «Андрея» — она затянулась. Она устала прятаться. Если он действительно тот, кто она надеялась, — он поймёт. Если нет — значит, судьба.
Она схватила телефон, натянула на плечи край одеяла, прикрывая грудь, но оставляя открытыми плечи и шею, и включила фронтальную камеру. Теперь в кадре было лицо. Её настоящее лицо. Розовые волосы всклокочены, губы припухли от укусов, глаза блестят — то ли от
Лето изменившее всё! (Часть 9)