От этих воспоминаний низ живота налился знакомым жаром. Она сжала бёдра и почувствовала, что уже влажная. Опять. Даже после всего, что было вчера. Даже после бурного секса с мужем ночью. Ей всё ещё было мало.
«Я ненасытная», — подумала она с чем-то похожим на гордость.
Она достала телефон — тот самый, с «левой» сим-картой, — и открыла сайт знакомств. Анкета «Лины» всё ещё висела там, и количество просмотров перевалило за несколько тысяч. Новых фото она не выкладывала уже больше недели — последние были те, где она на четвереньках и где имитация спермы на лице. Но комментарии продолжали приходить.
Она пролистала их, чувствуя, как пульс учащается.
«Лина, куда ты пропала? Я дрочу на твои сиськи каждый вечер. Вернись!!!»
«Старая шлюха, покажи ещё. Я хочу видеть, как ты кончаешь»
«У тебя такая глубокая глотка. Я бы хотел её опробовать»
«Мамочка, я скучаю. Когда новые фото?»
«Ты лучшая. Серьёзно. Твоё тело — искусство. Не пропадай»
Она читала и чувствовала, как возбуждение нарастает. Все эти люди — незнакомцы, возможно, её ученики, их отцы, случайные мужчины и даже женщины — смотрели на её голое тело. Хотели её. Дрочили на неё. И никто из них не знал, кто она на самом деле.
Она отложила телефон, встала, подошла к доске. Провела ладонью по её прохладной поверхности. Потом решительно расстегнула блузку и сняла её. Лифчик тоже долой. Юбка упала на пол. Трусиков, как обычно, не было.
Она осталась голой.
В пустом кабинете, залитом дневным светом, она села обратно за стол, широко раздвинула ноги и положила телефон перед собой. Открыла камеру. Сделала несколько фото — для Александра. Не такие, как вчера. Другие.
На первом она стояла у доски, но теперь не с мелком в руке, а с указкой, которой она указывала на какую-то дату — 1861 год, отмена крепостного права. Её тело было изогнуто в лёгком развороте, открывая грудь и бёдра.
На втором она стояла на четвереньках у доски, будто подбирая упавший мел. Спина прогнута, ягодицы раздвинуты, и все её похотливые дырочки на виду. Самый откровенный ракурс.
На третьем она стояла у окна, и свет падал на её грудь, делая соски тёмными и твёрдыми. Её могли бы увидеть с улицы. И это возбуждало её больше всего.
Для четвёртого она оседлала стул, развернула его спинкой вперёд и сфотографировала себя так, будто только что кончила: голова запрокинута, глаза закрыты, две руки на груди, ноги широко раздвинуты.
Она отправила эти фото мужу с короткой подписью: «Работаю над учебным планом. Отвлекаюсь. Думаю о тебе».
Потом отложила телефон и откинулась на спинку стула. Одна рука скользнула вниз — туда, где уже всё пылало.
Она начала мастурбировать. Пальцы раздвинули влажные складки, нашли клитор и принялись за привычные круговые движения. Она закрыла глаза и позволила фантазии унести себя.
Вчера. Игорь. Его глаза. Его дрожащие пальцы на её груди. Завтра — снова он. Она обещала ему «консультацию». И теперь, когда муж дал разрешение... Что она сделает? Она позволит ему больше, чем просто смотреть? Она позволит ему прикоснуться — по-настоящему? Взять её грудь? Войти в неё?
Она представила, как завтра он приходит. Как она садится перед ним на корточки и берёт его член в рот — как делала это с мужем. Он ещё девственник, она уверена. Он кончит быстро, но это не важно. Он кончит ей в рот, и она проглотит всё. А потом ляжет на стол и скажет: «Теперь ты. Иди сюда».
Она застонала, ускоряя пальцы.
Потом фантазия перескочила на другое. Что, если бы это был не только он? Что, если бы весь класс
Лето изменившее всё! (Часть 9)