застегнулся, подошел к раковине. Включил воду. Мыл руки долго, тщательно — наверное, физрук, они всегда такие.
Ольга кончала. Прямо сейчас. Беззвучно, закусив губу до боли, содрогаясь всем телом. Пальцы внутри сжались в судороге, и она выгнулась, едва не ударившись затылком о стену кабинки. Из горла рвался стон, но она сдавила его, превратив в беззвучный выдох.
Вода перестала литься. Шаги удалились. Дверь хлопнула.
Тишина.
Ольга сидела, обмякшая, мокрая от пота и соков, и не могла пошевелиться. Она только что кончила в двадцати шагах от коллеги. Возможно, он что-то слышал. Возможно, заметил запертую кабинку. Возможно, уже догадывается.
И ей было все равно.
Она встала, поправила одежду, вытерла пальцы салфеткой. Посмотрела в зеркало. Из отражения глядела женщина с лихорадочным румянцем, растрепанными светлыми волосами и темным, голодным блеском в голубых глазах. Учительница. Жена. Мать. Извращенка.
Она вышла из туалета, прошла по пустому коридору, спустилась на первый этаж. В учительской никого не было. Она села за свой стол, открыла журнал и сделала вид, что проверяет оценки. Никто не узнает. Никто никогда не узнает.
Но где-то внутри нее уже зрела мысль: «А что, если узнают?» И эта мысль была самой возбуждающей из всех.
— --
Вечер, 20:00. Дом
Вечером дом вновь наполнился привычными звуками: стук посуды на кухне, отдаленные гаммы с пианино, шум воды в ванной. Семья собралась за ужином. Александр был молчалив. Ольга улыбалась краешком губ. Алиса ковыряла гречку, глядя в одну точку. Диана рассеянно пила чай, думала о своем.
— Пап, передай ей, что я зайду завтра, — вставила Диана, стараясь, чтобы голос звучал небрежно. — Хочу ещё профитролей.
— Хорошо.
— Мам, а папа когда-нибудь готовил тебе карамель? — вдруг спросила Алиса, и в ее голосе послышалась странная интонация.
Ольга подняла бровь.
— Готовил. Когда встречались. Карамельные яблоки. Я себе все зубы склеила.
— Романтично, — Алиса улыбнулась, но взгляд ее ушел куда-то в сторону.
Александр кашлянул и потянулся за хлебом. Каждый думал о своем. Каждый скрывал свое. И никто не знал, что завтрашний день принесет им еще больше тайн, еще больше стыда и еще больше странного, темного, неотразимого счастья.
— --
10 июня, 10:00. Комната Алисы
Утро вторника встретило Алису солнечным светом и ворохом непрочитанных сообщений. Она лежала в кровати, натянув одеяло до подбородка, и смотрела на экран ноутбука. Сердце колотилось где-то в горле.
Отец уехал в кондитерскую. Мать — в школу. Диана ушла на пробежку. Дом был пуст и безопасен.
Она открыла приватный чат.
Вчерашнее общение с инцест-парой затянулось до полуночи. Мужчина — он попросил называть его просто Олег — писал спокойно, без грязи, без нажима. Его дочь Маша присоединилась к переписке чуть позже и сразу обрушила на Алису шквал вопросов: «Как ты поняла? Когда? Тебе страшно? Мне тоже было страшно. А потом перестало».
Сегодня утром их ждали новые сообщения.
«Кира, привет. Мы тут подумали: ты нам столько о себе рассказала, что мы хотим быть с тобой честными до конца. Мы не извращенцы-коллекционеры, мы правда пара. И мы хотим, чтобы ты увидела нас такими, какие мы есть. Без масок. Без прикрас. Это не порно — это наша жизнь. Если готова — открой вложения».
Алиса закусила губу и нажала на первое фото.
Первый снимок загрузился медленно, строка за строкой. Они стояли в спальне — обычной, с бордовыми шторами и старой мебелью. Олег, голый, прижимал Машу к себе со спины. Ему было за сорок — видно по седине в волосах, по морщинам у глаз, по чуть рыхлому, но еще крепкому телу. Одна рука лежала на
Лето изменившее всё! (Часть 9)