Дом затих. Ольга давно спала — завтра снова в школу, последние дни учебного года выматывали ее до предела. Диана и Алиса разошлись по комнатам. За окном шуршали шины редких машин. Ночь была душной, безветренной.
Александр сидел в постели с ноутбуком на коленях. Экран был приглушен до минимума — серый прямоугольник едва разгонял темноту. Он знал, что делает глупость. Знал, что это неправильно, рискованно, отвратительно. Но пальцы уже набирали адрес сайта, а логин и пароль он запомнил наизусть — специально не записывал, потому что если бы записал, это стало бы доказательством его падения.
Анкета «Киры» загрузилась.
Алиса была в сети час назад. Статус обновился: «Покажу больше, если заслужишь».
Александр скрипнул зубами. Внутри опять поднялась та мутная, отцовская злость — хотелось разбить ноутбук, стереть анкету, запереть дочь в комнате до совершеннолетия. Но вместе со злостью пришло и другое. То, от чего он пытался отмахнуться все прошедшие сутки. Любопытство. Грязное, липкое, настойчивое любопытство.
Он открыл раздел «Фотографии».
Снимков было семь. Первое он уже видел — в полный рост, в топе и шортах. Дальше — хуже.
Второе: Алиса сидит на кровати, на том самом покрывале с нотами, которое Ольга купила ей на четырнадцатилетие. Ноги скрещены, спина прямая. Маленькое черное платье с глубоким вырезом — такого он никогда на ней не видел. Где она его прячет? Лицо не в фокусе, но тело — каждая линия, каждый изгиб — выставлено напоказ с той особой, осознанной чувственностью, от которой у Александра пересохло во рту.
Третье: она стоит спиной к зеркалу. Лопатки сведены, талия узкая, поясница прогнута. Шортиков почти не видно — только кружевной край трусиков выглядывает из-под задранного топа. Розовые волосы рассыпаны по плечам.
Четвертое: лежит на животе, глядя в камеру поверх подушки. Топ спущен с одного плеча. Во взгляде — вызов, приглашение, что-то дерзкое и одновременно порочное. Она смотрит в объектив так, будто знает, кто сидит по ту сторону.
Пятое: в ванной. Тело в каплях воды. Пар. Полотенце приспущено.
Александр закрыл глаза. Открыл. Пролистал дальше.
Кровь стучала в висках. Пижамные штаны стали не просто тесными — они сделались невыносимыми. Он чувствовал себя преступником, но не мог остановиться. Каждое фото впечатывалось в память, и где-то глубоко внутри, под слоями стыда и ужаса, разрасталась горячая, пульсирующая волна возбуждения. На собственное дитя. На маленькую Алису, которая еще недавно сидела у него на шее и визжала от восторга.
— Господи, — выдохнул он беззвучно, одними губами.
Рука потянулась к тачпаду. Сохранить. Он знал, что это конец. Знал, что после этого пути назад не будет. Но пальцы уже двигались — создать папку, назвать безобидно: «Рецепты. Июнь», закинуть подальше от посторонних глаз, запаролить.
Фото одно за другим исчезали в недрах жесткого диска.
Ольга пошевелилась во сне, и Александр замер, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Но она только вздохнула и перевернулась на другой бок.
Он выдохнул. Закрыл сайт. Очистил историю браузера.
Но ноутбук не выключил. Сидел в темноте, глядя на пустой рабочий стол, и в голове его зрела новая мысль — еще более опасная, чем сохраненные фото. Компьютер Алисы. Он стоит в ее комнате, на письменном столе, заваленном нотами и наушниками. Она часто оставляет его включенным, уходя в школу. А вечером иногда просит: «Пап, посмотри, почему он тормозит».
Если в анкете сайта знакомств было ТАКОЕ... что хранится у нее на жестком диске? Какие снимки она не решилась выложить даже под подставным именем? Какие видео? Какие переписки?
Александр почувствовал, как желудок сжимается в холодный ком. Эта мысль пугала его до дрожи. Она возбуждала его.
Лето изменившее всё! (Часть 9)