холодной стене подсобки. Сердце колотилось. Руки дрожали.
Он должен удалить это. Должен прекратить переписку. Должен поступить как отец — пойти домой и поговорить с ней. Рассказать, что такие фото не отправляют незнакомцам. Защитить ее. Спасти.
Но он знал, что не сделает этого.
Вместо этого он открыл папку «Рецепты. Июнь», в своём телефоне. Сохранил оба фото. Они легли рядом с теми, что она присылала раньше, — возле окна, на кровати, крупный план руки. Коллекция росла.
— Я извращенец, — прошептал он в стену. — Я грязный извращенец! Она моя дочь.
Но от осознания этого возбуждение не прошло. Он стоял в подсобке, глядя на экран, и ненавидел себя каждой клеткой тела. И все равно не мог перестать смотреть.
Его пальцы нажали «Ответить». Несколько секунд он просто смотрел на мигающий курсор. Потом написал то, что чувствовал — не как отец, а как мужчина, которому прислали эти фото. Но тщательно подбирал слова, чтобы не выдать себя.
«Кира... я не знаю, что сказать. Ты... это очень откровенно. И очень красиво. Я смотрю и не могу оторваться. Ты правда хочешь меня? Вот так?»
Он понимал, что это ловушка. Понимал, что завтра она может попросить его фото. Или еще что-то. Понимал, что каждое сообщение затягивает его глубже. Но он уже не мог остановиться.
Ответ пришел почти сразу:
«Правда, Андрей. Я хочу, чтобы ты хотел меня. Как мужчина хочет женщину. Ты ведь хочешь, Андрей?»
Он закрыл глаза.
«Да. Очень. Ты даже не представляешь, насколько».
Это было правдой. Самой страшной правдой в его жизни.
— --
12 июня, 16:00. Кондитерская, рабочая зона
Когда Инга вышла из подсобки с кипой набросков, Александр уже стоял у плиты и спокойно помешивал сироп. Никто бы не догадался, что полчаса назад он смотрел откровенные фото собственной дочери. Лицо его было обычным — чуть уставшим, но спокойным.
— Дядь Саш, я сделала наброски для меню. Вот, посмотрите.
Она разложила листы на столе. Карандашные эскизы — легкие, воздушные, но точные. Каждый десерт выглядел на бумаге так, что его хотелось съесть. Александр просматривал их один за другим и кивал.
— Отлично. То, что нужно. Цвет сделаешь для четырех позиций — тех, что я пометил. Остальные оставим карандашными. Сроку — неделя. Успеешь?
— Успею. Я... я буду стараться.
— Я знаю.
Он проводил ее до двери. Инга надела рюкзак — внутри лежала первая зарплата, потрепанный скетчбук и недоеденная конфета, которую она завернула в салфетку, чтобы попробовать дома.
— Завтра в девять? — спросила она.
— Завтра в девять.
Она вышла, звякнув колокольчиком. Александр остался в пустой кондитерской. Он постоял немного, глядя на дверь, потом достал телефон. Открыл папку «Рецепты. Июнь». Нашел два последних файла. Долго смотрел.
Потом выключил телефон и пошел мыть посуду.
— --
12 июня, 21:30. Спальня Ольги и Александра
Дом затих. Александр спал на своей половине кровати, отвернувшись к стене и тихо посапывая. День в кондитерской вымотал его, но Ольга знала — даже если бы он не устал, между ними давно уже не было той близости, при которой хочется что-то рассказывать. Они жили параллельно. И это устраивало обоих.
Она лежала на спине, натянув одеяло до подбородка, но сон не шел. В голове крутились обрывки дня: консультация, Денис с его улыбкой, туалет на втором этаже, оргазм, который она пережила, представляя своего безымянного ученика. И главное — «Молчаливый». Тот, кто знал ее тайну. Тот, кто обещал молчать. Или соврал.
Она потянулась к тумбочке и достала старый телефон. Экран засветился в темноте. Сайт знакомств был открыт. «Молчаливый» был в сети. Маленький зеленый огонек рядом с его ником горел, как сигнал.
Она открыла переписку и долго смотрела на его последнее сообщение:
Лето изменившее всё! (Часть 9)