закрыла лицо ладонями и заревела — на этот раз по-настоящему, громко, взахлёб. Все напряжение последних дней, все унижения, которые она терпела дома, вся несправедливость мира — хлынули наружу. Диана обняла её, прижала к себе, гладила по влажным волосам. Алиса подошла с другой стороны и положила руку на плечо.
— Эй, — сказала она тихо. — Я серьёзно. Я тебя в багажник засуну. Поедешь как миленькая.
Инга засмеялась сквозь слёзы.
— Ладно. Поеду.
— Вот и славно. А теперь примеряй купальник. Мы должны убедиться, что он сидит идеально.
Инга вытерла лицо, взяла купальник и пошла в ванную. Через пять минут она вышла — и сёстры замерли.
Тёмно-синяя ткань облегала худое тело мягко, но точно по фигуре. Глубокий вырез на спине открывал позвоночник, лопатки, изящную шею. Перекрестные лямки подчеркивали хрупкость плеч. И новая стрижка — короткая, аккуратная, почти стильная — завершала образ. Инга стояла перед ними, не зная куда девать руки, и боялась поднять глаза.
— Ну как? — спросила она. — Наверное, ужасно...
— Ты шутишь? — выдохнула Алиса. — Ты выглядишь как модель!
— Правда? — Инга неверяще подняла глаза.
— Правда, — сказала Диана, и голос её дрогнул. — Очень красиво. Очень.
Инга посмотрела на себя в зеркало. И впервые за долгие-долгие годы не отвела взгляд.
— Может, я и правда... чуть-чуть красивая? — прошептала она.
— Не чуть-чуть, — ответила Диана. — Очень.
И в этот момент она пообещала себе: когда-нибудь она скажет Инге всё. Но не сейчас. Сейчас было достаточно того, что Инга улыбалась.
— --
Ночь с 12 на 13 июня, 00:40. Комната Алисы
Дом спал глубоким, предрассветным сном. За окнами стрекотали сверчки, редкие капли дождя барабанили по карнизу — затихающая гроза уходила на восток, оставляя после себя влажную, посвежевшую тишину. В комнате Алисы горел ночник — маленький светодиодный грибок, который она включала с детства, потому что боялась темноты, но никогда в этом никому бы не призналась.
Инга спала на софе. Той самой, которую Алиса застелила для нее еще в первый раз и с тех пор не позволяла никому трогать — это была «Ингина кровать». Девушка лежала на боку, свернувшись калачиком и прижав к груди плюшевого зайца. Пижама с кроликами чуть задралась, открывая худые колени. Новая стрижка растрепалась о подушку — короткие пряди разметались, как темный ореол, и в свете ночника казались почти шелковыми. Лицо ее было расслабленным, безмятежным — во сне исчезала вечная складка между бровей, разглаживались губы, и она выглядела младше своих шестнадцати. Почти ребенок. Ребенок, которого жизнь заставила вырасти слишком рано.
Алиса спала на своей кровати, раскинувшись поперек одеяла. Или не спала — она давно научилась дышать ровно и не шевелиться, даже когда в голове крутились мысли. Сегодня мыслей было много. Слишком много.
Дверь тихо приоткрылась.
Диана вошла бесшумно — она знала, где скрипит половица, и обходила это место уже не в первый раз. На ней была длинная футболка до колен, волосы распущены, босые ноги ступали по ковру почти беззвучно. Она закрыла за собой дверь и замерла на секунду, проверяя, не проснулась ли Алиса. Алиса не шевелилась. Дышала ровно. Ресницы чуть подрагивали, но в темноте этого было не заметно.
Диана подошла к Ингиной кровати и остановилась. Просто стояла и смотрела.
Лунный свет, пробивавшийся сквозь неплотно задернутые шторы, рисовал серебряные полосы на одеяле, на худых плечах, на щеке, к которой прижимался плюшевый заяц. Инга спала и не знала, что за ней наблюдают. Что она — центр чьей-то вселенной. Что кто-то готов стоять посреди ночи и просто смотреть, как она дышит.
Диана опустилась на колени у края кровати. Осторожно
Лето изменившее всё! (Часть 9)