Надо признать, что она полностью провалилась как мама, но зато преуспела как шлюха...
— Я чувствую! — закричал я. Мама всё поняла и слезла дырочкой с члена. Мы оба встали на кровать и расположились друг напротив друга, будто нас что—то связывало, извращенная любовь.
Мамино личико, поплывшее от усталости и возбуждения, смотрело на меня не как на сына, а на член с яйцами, она открыла рот, вытянув розоватый язык, готовая принять всё, что я ей дам.
Заканчивая массировать своей рукой член, я наконец опустошил на неё, десятки и сотни капель сильными брызгами разнеслись по маминому лицу, языку и телу.
Мы оба находились в своего рода прострации, невероятного удовольствия и всех рухнувших границ.
Внезапно я заметил включившийся свет в коридоре. В проходе, возле открытой двери, облачённая лишь в жёлтый свет от коридорной лампы, вошла фигура.
— Отец? — сначала тихо, затем, продрав глаза от собственной слепоты, я вновь повторил вопрос: — Папа, ты?
Мама тут же обернулась, держа рот приоткрым. — Андрей… — это не было похоже на вопрос. Скорее констатация свершившегося факта. Мамино лицо тут же изменилось, в нём читался неестественный ужас. Она попыталась прикрыться хоть чем—то, но одеяло, как и подушки, были сброшены на пол. Замерев, она принялась прикрывать свою грудь руками, попутно сжимая как можно сильнее ноги в коленях.
— Какого, блядь, хера тут происходит?! — спокойно, с каменным выражением лица, произнёс отец.
Подойдя чуть ближе и разглядев освящаемую картину маслом, он тут же переменился. Его глаза заплыли, а кулаки сжались.
— Тварь! Я догадывался, что ты мне изменяешь, но, чтобы с сыном… — закричал он.
Совершенно голый я попытался отступить к стене, нужно было прикрыть хоть чем—то свой срам. Но мою попытку ретироваться опередил папа.
— Куда собрался, паскудник?!
— Пап, я… — нес я, совершенно не зная, как объяснить и что сказать. Слова сами пропадали с языка, теряясь в непонятке.
Не успел я хоть что—то сказать, как увидел летящий отцовский кулак в моё лицо.
Удар. Удар, такой силы, как будто он прошел сквозь меня. Онемение, легкое недомогание, а затем боль по всему лицу. Я почувствовал, как из носа начала сочиться кровь.
В этот момент мама, также находившаяся полностью голой, попыталась остановить своего мужа, однако сильным толчком в живот он отбросил её, словно тряпку, обратно на кровать.
— С тобой я позже разберусь. Сначала он! — с животной яркостью и свирепостью кричал отец.
— Лжец, это ты спал с ней с самого начала. Ах ты мразь! — продолжал кричать папа.
Я никогда не видел его таким. Не знал, что он вообще способен быть таким агрессивным. Похоже, злоба и подозрения, накопленные за всё время совместной жизни, наконец вырвались здесь и сейчас.
Второй удар прошел уже по касательной, около моей щеки, но по силе удара он был чуть ли не вдвое больше предыдущего. Я почувствовал, как зазвенели мои зубы, и инстинктивно языком полез проверять, на месте ли они. Моё тело рухнуло на пол возле кровати.
— Я не виновата! А вот ты да, тебя никогда не бывает дома… — пыталась как—то парировать мама.
— Я?! — возмущался отец, — Шлюха!
Пытаясь подняться с пола, я ощутил горячее, словно раскаленный металл, прикосновение в области виска. Секунду спустя по моей правой руке потекла не красная, а почти черная жидкость. Она медленно стекала по коже и огромными каплями ударялась об пол.
В последние мгновения я заметил потемневший краешек прикроватной тумбочки. Это была моя кровь. Я вновь упал лицом в пол.
Как же всё просто, когда от тебя ничего не зависит. Нет ни проблем, ни сложностей, нет ничего,
Что тебе душа хочется?