— глубокие, пронзительные, цвета предгрозового неба — смотрели на меня не как на человека, а как на интересный, но заведомо обреченный объект.
На ней было длинное закрытое платье в синюю клетку. Ткань казалась плотной и грубой, подчеркивая её строгий, почти монашеский силуэт, но пояс, туго затянутый на тонкой талии, намекал на скрытую под одеждой силу и грацию хищницы. Весь её облик источал дисциплину и абсолютную, непоколебимую власть.
Она медленно подошла ко мне, и я почувствовал, как воздух вокруг неё замерзает. Её тонкие пальцы с безупречным маникюром коснулись моей щеки — прикосновение было холодным, как лед, но в месте контакта мою кожу начало обжигать.
— Ты готов к Причастию, раб? — спросила она. Её голос был низким, мелодичным, но в нем слышался скрежет стали.
Она указала рукой в сторону, и там, из ниоткуда, возникла та самая печь из моих фантазий. Но теперь это был не сказочный атрибут, а массивный монолит из черного камня, из недр которого вырывалось фиолетовое пламя.
— Твое тело станет топливом для Богини, — прошептала блондинка, и на её губах заиграла едва заметная, торжествующая улыбка. — А твоя душа... она наконец-то узнает, что такое настоящая принадлежность.
Я хотел закричать от ужаса, но вместо этого послушно сделал шаг навстречу огню, чувствуя, как внутри всё плавится от невыносимого, запредельного желания быть уничтоженным этой женщиной.
Я проснулся в холодном поту. Сердце колотилось так, будто я действительно стоял на краю бездны. В комнате было тихо, но в воздухе, казалось, всё еще витал тонкий аромат её духов — холодный, цветочный и смертельно опасный.
Новый день, вопреки моим ночным кошмарам, не принес никаких мистических потрясений. На смену оккультным страхам пришла серая, изматывающая реальность.
Очередная клиентка появилась в полдень. Это была женщина лет сорока — типичная бизнес-леди в строгом деловом костюме угольно-серого цвета. Юбка до колен, плотно облегавшая её слегка полноватые бёдра, казалась бронёй, за которой скрывалась обычная скука. Всё прошло по уже отработанному сценарию: я послушно опустился на колени, выполняя свою «работу». В процессе я получил несколько звонких, жалящих пощёчин — она била меня не со злости, а с каким-то брезгливым безразличием, словно выбивала пыль из старого ковра. Я терпел. Моё тело, привыкшее к роли инструмента, отзывалось на удары уже знакомым, тупым пульсирующим жаром.
Затем потянулись часы привычной рутины: бесконечная гора жирной посуды, готовка, чистка кафеля под надзором Риты. Вечером она, лениво потягиваясь, заглянула в пустой холодильник и недовольно поморщилась.
— Жратва кончилась, — констатировала она, похлопывая дверцей. — Интересно, и куда это наш раб смотрит? О доме совсем не печется?
Я мгновенно, повинуясь уже выработанному рефлексу, пал перед ней на колени. Холодный линолеум привычно мазнул по коже.
— Виноват, Госпожа... — прошептал я, не поднимая глаз. — Если позволите, я могу сходить за продуктами. Только... — я замялся, чувствуя свою беспомощность.
Рита звонко расхохоталасть, и этот смех больно ударил по моим нервам.
— Ах, ну да. «Только»... Рабам ведь не положено иметь личные деньги, верно?
Она достала из кармана несколько смятых купюр — тех самых, которыми сегодня расплатилась деловая женщина за мои унижения. Рита брезгливо кинула их мне под ноги, словно кость собаке.
— Давай, бегом. В ближайший супермаркет. Одна нога здесь, другая там. И не дай бог чего-то из списка не окажется.
Я лихорадочно сгреб деньги с пола, чувствуя их специфический запах — смесь дешевой бумаги и её духов. Сборы были недолгими: старая куртка, ботинки... Когда за моей спиной щелкнул замок тяжелой железной двери, я на мгновение замер в темном подъезде.
В лицо пахнуло сырым ночным воздухом и свободой. Сердце забилось
Сумасшедшая Оля