не в силах успокоиться. Тело приятно ныло после мощного оргазма, но в голове царил полный хаос.
Вдруг я услышала, как дверь его комнаты тихо открылась.
Я быстро вскочила с кровати и на цыпочках подкралась к своей двери. Дима быстро прошёл в ванную. Сердце заколотилось. Я знала, зачем он туда пошёл.
Через несколько секунд из ванной донёсся тихий металлический звук — он явно задел баночки. Что-то упало. Дима тихо выругался. Я представляла, как он в панике поднимает телефон, проверяет, всё ли в порядке, и быстро ставит баночки обратно.
Через минуту он вышел из ванной и почти бегом вернулся в свою комнату. Дверь за ним закрылась с тихим щелчком.
Я стояла в коридоре, прижав руку к груди. Ноги слегка дрожали. Мне нужно было услышать это самой.
На цыпочках, стараясь не издать ни единого звука, я подошла к его двери и осторожно прислонилась ухом к прохладному дереву.
Сначала было тихо. Только моё собственное громкое сердцебиение. Я уже начала думать, что запись не получилась или он её удалил, как вдруг...
Из комнаты донёсся звук включённого видео. Чёткий звук льющейся воды из душа.
Моё дыхание перехватило.
А потом я услышала его. Тихий, но отчётливый звук — шорох ткани, потом ритмичное движение руки. Скрип кровати. Дима начал мастурбировать.
Я прижалась к двери сильнее, боясь пропустить хоть один звук.
Видео продолжалось. Я слышала, как в записи льётся вода, как я намыливаю грудь, как тихо постанываю. А потом — его тяжёлое, прерывистое дыхание. Рука двигалась быстрее. Кровать начала скрипеть сильнее и чаще.
— Ммм... блять... — тихо, почти шёпотом простонал Дима.
Меня будто током ударило. Между ног мгновенно стало горячо и мокро. Я стояла босиком в коридоре, прижавшись ухом к двери своего сына, и слушала, как он дрочит на меня. На видео моей голой, намыленной матери.
Его стоны становились громче, отчаяннее. Рука двигалась очень быстро. Кровать скрипела в бешеном ритме.
— Мам... ооох... мамочка... — вырвалось у него хрипло.
Я закусила губу так сильно, что почувствовала вкус крови. Мои трусики промокли насквозь. Я сжала бёдра, пытаясь унять пульсацию в клиторе, но это только усилило возбуждение.
Дима застонал громче, почти рыча. Я услышала, как его дыхание сбилось, стало хаотичным.
А потом он кончил.
Это был долгий, мощный, протяжный оргазм. Он стонал сквозь зубы, стараясь сдерживаться, но у него плохо получалось. Я слышала, как он тяжело дышит, как тело бьётся в судорогах, как сперма выстреливает снова и снова. Кончал он очень долго — гораздо дольше, чем обычно.
Я стояла у двери, дрожа всем телом. Мои соски были твёрдыми, как камешки. Киска пульсировала так сильно, что мне хотелось сунуть туда руку прямо здесь, в коридоре.
Когда всё стихло, я на ватных ногах вернулась в свою комнату, закрыла дверь и упала на кровать.
Всю ночь я почти не спала. Лежала, глядя в потолок, и снова и снова прокручивала в голове то, что услышала. Его стоны. Его «мамочка». То, как долго и сильно он кончал, глядя на меня.
Это было неправильно.
Это было запретно.
И это безумно меня возбуждало.
Утром я проснулась от будильника. Тело было горячим и чувствительным.
Я надела свой самый короткий вишнёвый халатик, под которым не было ничего, кроме тонких чёрных стрингов, и пошла на кухню готовить завтрак.
Через несколько минут я услышала, как в комнате Димы снова включилось видео. Звук был приглушённый, но я узнала — это было моё вчерашнее «шоу». А потом — знакомый ритм скрипящей кровати.
Он снова дрочил на меня. Утром. Перед школой.
Я стояла у плиты и чувствовала, как по внутренней стороне бедра медленно стекает моя влага. Я была невероятно возбуждена.
Быстрая тантра