нашей комнаты выходили на просторную, остекленную веранду дома, за верандой был столб с фонарем, от которого в комнате было светло.
— Бедненький, - наконец произнесла Настя и снова растерянно глянула на Ольгу. - Как же он с этим будет жить?
Они быстро вернулись на свои места, обе встянули одеяла под подбродки, в том числе и на меня. И мы снова молчали, но теперь как - то по другому - как подружки, узнавшие некую, общую тайну. Я замер от страха, я не знал, что теперь будет.
— Ты не горюй, - шмыгнула носом Настя. - Мы его спрячем под юбочку, будешь нашей подружкой.
Под одеялом Ольга снова налапала мой беструсый струч, задержала на нем свою большую ладонь. Потом на эту ладонь легла рука Насти:
— Что ты делаешь? - Спросила она подругу.
— Просто, - ответила та.
— А, я подумала, что ты его тянешь, чтобы он подрос, - прыснула Настя, и девки опять расхохотались.
— Бывает же такое, - наконец вздохнула Ольга и добавила. - Да, это не то, что у Ильи, соседа.
— А ты что, видела у него? - Насторожилась Настя.
— Ой, оно мне надо, глядеть на него. Я так просто...
— Ага, "так просто", а кто купальник с вырезом надевал?
— Какой купальник?
— Красный, когда Илья в огороде был. А то я дура...
— Что ты мелешь? Сама ему варенье абрикосовое носила, а на меня спирает, вот здрассьте тоже.
— Я варенье не ему носила, а его матери бабе Клаве, она мне платье подшивала. И Илья тут не причем.
Я лежал и не знал, что и думать, мало того, что они теперь совсем не стеснялись меня, так еще и оказывается такие красавицы из кожи вон лезли, чтобы понравиться какому - то Илье, которого я и за человека - то не считал. Какой - то комок щетины, неопределенного возраста, который двух слов связать не мог.
Меж тем их пальцы сошлись на моем лобке, и чем жарче подруги спорили, тем крепче эти пальцы переплетались, видимо мысли об Илье, для обеих были сладки и возбуждающи. Я впервые в жизни видел женщин столь откровенных в своих чувствах. Руками они словно бы играли с моим членом, на деле они больше играли друг с другом, я понимал, что подружки входят в экструс, которому я стал невольным катализатором, нечаянно высветив того самого Илью в самом выгодном свете.
Я рассмелел и словно в благодарность за такое невероятное открытие поцеловал Настю в пахнущее Луной плечо, Ольгу я все еще побаивался. Настя вздрогнула и снова рассмеялась:
— А он оказывается у нас шалунишка! Ах ты шалунишка такой! - Она схватила меня за обе щеки и лизнула куда - то в верхнюю губу. А Ольга стала расстегивать свой бюстгалтер и вскоре распустила груди надо мной, шепотом попросила:
— Полижи.
Я несмело лизнул.
— Еще, - прикрыла она глаза, почему - то тяжело дыша. Тут я услышал как Настя глубоко и напряженно сглотнула и понял, что начинается что - то совсем немыслимое.
И тут Ольга вскочила, снова управилась с волосом, ловко убрав его куда - то вверх, смахнула с бедер трусики, поправила подушки и быстро легла на спину, широко раскинув колена:
— Лижи, - тихо приказала она. Совсем обезумев я снова лизнул ее в грудь.
— Не туда, туда, - властно пригнула она мою голову к промежности, и я ощутил губами жесткий волос на ее лобке, а в нем что - то невероятно нежное, ярко - красное. Зажмурившись я старательно высунул язык как только мог и несмело коснулся ее рубца. Она вздрогнула,
Взвод