почти не замечала — только жар внизу живота и пульсацию на языке. Рядом Ката сосала декана, иногда они с Уилсоном обменивались взглядами. Я слышала, как он сжимает её волосы, как она посапывает, когда берёт глубоко.
Декан отстранился от Каты, выпрямился во весь рост. Его член, мокрый от её слюны, блестел в свете камина. Он обвёл нас взглядом — спокойным, оценивающим. На секунду в комнате повисла тишина, только потрескивали дрова.
— Хватит ртов, — сказал он. — На колени. Раком. На кровать.
Мы с Катой переглянулись. В её глазах — спокойствие и лёгкий вызов. Она первая повернулась и забралась на кровать, встала на четвереньки, лицом к изголовью. Я — следом, рядом с ней, плечом к плечу. Простыня под ладонями была прохладной, гладкой — шёлк скользил под пальцами. Шёлк под коленями холодил, но внутри уже всё горело.
Декан взял с прикроватного столика тюбик с гелем, протянул Уилсону.
— Начинайте вы, мистер Уилсон.
Уилсон встал позади, декан — за Катой. Щёлкнул тюбик, и холодная капля упала мне между ягодиц. Я вздрогнула. Пальцы Уилсона — тёплые, сухие — начали втирать гель, массируя анус, нажимая, расслабляя мышцу.
Я выдохнула, стараясь расслабить низ живота. Его палец скользнул внутрь — осторожно, до первой фаланги. Я невольно сжалась, но он замер, давая привыкнуть. Потом двинулся глубже.
Внутри мелькнуло недоумение: обычно анал приберегают на финал, а здесь — сразу, без раскачки. Я только крепче вцепилась в простыню.
Уилсон добавил второй палец. Растяжение — не больно, но тесно. Он раздвигал их, массировал изнутри. Я закусила губу, сжимая ткань. Третий палец вошёл тяжелее — мышцы сопротивлялись, но гель помогал. Он двигал пальцами медленно, аккуратно, готовя меня. Рядом Ката тихо охнула — декан работал быстрее, жёстче.
Пальцы вышли разом. Пустота. Я сжалась несколько раз, ощущая, как анус пульсирует без наполнения.
Уилсон натянул презерватив. Я услышала знакомый звук резины. Головка его члена упёрлась в меня — твёрдая, скользкая. Он нажал. Головка вошла — туго, мышцы раздвинулись. Я замерла, дыша через раз. Он задержался на секунду, давая привыкнуть, потом двинулся дальше, по сантиметру.
Я смотрела в простыню, чувствуя, как он наполняет меня.
Уилсон замер на секунду, давая привыкнуть. Я чувствовала, как его член пульсирует внутри, как презерватив натягивается. Было тесно, жарко, но боль ушла — осталась только полнота.
Он начал двигаться — плавно, неглубоко, не выходя до конца. Я подстроилась, отодвигаясь ему навстречу. Ритм был медленным, почти ленивым. Я слышала, как наши тела шлёпают в такт, как Уилсон дышит — часто, с хрипотцой.
Рядом Ката уже стонала громче — декан вошёл в неё жёстче, быстрее. Я слышала её сдавленные вскрики, влажные звуки.
Уилсон ускорился. Его бёдра бились о мои ягодицы, член входил глубже, наполнял до предела. Я стонала в простыню, чувствуя, как внутри всё сжимается, как пульсация нарастает.
Потом он вышел.
Декан перешёл ко мне, не говоря ни слова. Я почувствовала его член у входа — толще, чем у Уилсона. Он вошёл медленно, но уверенно. Я застонала, выгибаясь. Он наполнил меня плотнее, шире. Задвигался быстрее, жёстче, его бёдра шлёпали, его пальцы впились в мои бёдра, почти до синяков.
Декан вышел из меня — медленно, так что я почувствовала, как его член скользит по растянутым мышцам, как презерватив трется о стенки. Пустота. Я выдохнула, уткнувшись лицом в простыню.
— Давай вместе, — сказал он Уилсону.
Я подняла голову. Уилсон понял без пояснений. Он скользнул под Кату, лёг на спину, его член, уже без презерватива, стоял вертикально, блестя от геля и смазки. Ката, не сходя с места, раздвинула колени шире и медленно опустилась на него — член
Случай на дне рождении подруги