прохладную жидкость. Я видела, как он нанёс гель на свой член — провёл рукой по всей длине, от основания до головки, потом ещё раз, не спеша. Потом его пальцы скользнули к её анусу. Он обвёл отверстие кругами, массируя, разминая, потом ввёл один палец — медленно, осторожно. Мишель вздохнула — не громко, но я услышала. Он подождал секунду, потом добавил второй палец. Растягивал, приучал. Мишель вздыхала, но не сопротивлялась. Её тело расслаблялось, подчиняясь.
Он убрал пальцы. Приставил головку члена к её анусу. Головка была тёмной, блестящей, смазанной. Мишель замерла, выдохнула — и он вошёл. Медленно, по сантиметру. Я видела, как её анус растягивается, принимая чёрную плоть, как кожа вокруг натягивается, розовеет, поддается. Она закричала — не от боли, а от удовольствия, низко и протяжно. Её тело напряглось, потом расслабилось, впуская его глубже.
Я смотрела на это, и внутри меня всё клокотало — но не отвращение, а странное, дикое возбуждение. Я чувствовала, как мой собственный пульс отзывается между ног, как там становится влажно, горячо, пульсирующе. Дима был внутри меня, его член по-прежнему твёрд, но он, кажется, забыл о себе, глядя на Пьера и Мишель. Его руки лежали на подлокотниках дивана, пальцы вцепились в ткань. Он дышал часто, поверхностно. Я слышала его дыхание, чувствовала его напряжение — и от этого внутри меня разгоралось ещё сильнее.
Пьер начал двигаться. Плавно, глубоко, не выходя до конца. Его бёдра ритмично ударялись о её ягодицы, влажные шлепки раздавались в такт. Мишель стонала, иногда вскрикивала, её пальцы впивались в ковёр. А я сидела, смотрела и чувствовала, как внутри меня всё сжимается и разжимается в такт его движениям, как влага течёт по бедру, как сердце колотится где-то в горле.
Это было неправильно. Это было грязно. И это было прекрасно. Я не знала, чего хочу больше — смотреть дальше или присоединиться. Но я точно знала, что не могу отвести взгляд.
Я прижалась грудью к его груди, обвила шею руками. Он был внутри меня — легко, скользко, я была мокрой от возбуждения. Я начала двигаться, не глядя на Мишель, но краем глаза видела, как её тело сотрясается от чёрного члена, как она стонет, как её груди колышутся в такт толчкам. Мои руки сжимали Диму, его член пульсировал во мне, я чувствовала, как он близок.
И вдруг меня накрыло странное спокойствие. Я посмотрела на Пьера, на его чёрное тело, на его член, который был в Мишель, и подумала: видит? Ну и пусть. Мне не стыдно. У каждого своя игра. Мишель развлекается с Пьером, я — с Димой. Ничего страшного.
Я посмотрела на Мишель, на её разгорячённое лицо, на её белое тело, пронзённое чёрным членом, и вдруг подумала: ну и пусть. У неё есть Пьер, чёрный любовник, который трахает её в анус каждый раз, когда отца нет дома. А теперь есть ещё и Дима. И у меня тоже. Он наш — и это даже забавно.
Я ускорилась. Мои бёдра задвигались быстрее, я сжимала его член мышцами, чувствуя, как внутри нарастает оргазм. Дима застонал, вцепившись в мои ягодицы. Я кончила первой — долго, пульсируя вокруг него, сжимая его, выжимая. Он кончил следом, изливаясь в меня горячими толчками. Я упала на его грудь, чувствуя, как его сердце бьётся под моей щекой.
Мишель и Пьер продолжали своё дело рядом. Я слышала её стоны — негромкие, прерывистые, срывающиеся на всхлип. И его низкое, горловое рычание, которое, казалось, вибрировало в полу. Но мне было всё равно. Я повернула голову, посмотрела на неё через плечо — на её
Понятие "Дружеский секс" работает!