шкаф, достала чемодан, положила на кровать. Собрала вещи почти не глядя: джинсы, свитера, бельё, туалетные принадлежности, пару книг по английскому. Закрыла чемодан, застегнула молнию.
Оделась для дороги: чёрные джинсы, кроссовки, толстый свитер. Волосы собрала в хвост. Косметику нанесла минимально.
В зеркале на меня смотрела чужая девушка. Уставшая, постаревшая за один вечер, с пустыми глазами. Я отвернулась.
Взяла чемодан, спустилась вниз. У двери меня ждал отец, уже в пальто, с ключами в руке. Он не посмотрел на меня. Просто сказал:
— Идём.
Я вышла за ним. Погрузила чемодан в багажник, села на заднее сиденье. Отец за руль. Мы поехали в аэропорт. Я больше не оглядывалась на дом. Всё, что мне было дорого, осталось там. Но я не плакала. Не хотела давать отцу этого удовольствия.
Я не знала, что будет дальше. Боялась. Но где-то глубоко, в этой пустоте, теплилось странное, почти дикое чувство облегчения. Всё кончено. Москва, Мишель, Пьер, Илья, Лена, Дима — всё осталось там, за окнами машины. Впереди была Англия. И я понятия не имела, что меня там ждёт...
Глава 7. Ночной бассейн
В аэропорту меня встретил водитель с табличкой. На удивление — снова негр. Я вспомнила слова Димы о толерантности, но внутри всё равно кольнуло. Мужчина молча забрал мой чемодан и проводил на стоянку.
Мы ехали около полутора часов. За окном проплывали бесконечные поля, аккуратные живые изгороди, крошечные деревушки. Я смотрела на пейзаж и пыталась не думать о доме.
Когда машина свернула с основной дороги, я увидела массивные кирпичные ворота. Надпись на табличке гласила: «Newbold College of Higher Education». За ними угадывался парк. Вид, если честно, ошеломил. Это был не просто загородный кампус — это напоминало аристократическую усадьбу, почти замок, окружённый лесом. За воротами простирался огромный парк. Мы проехали мимо резных дубов, мимо лужаек, ухоженных, подстриженных по линейке, с табличками «Keep off the grass». Где-то в глубине парка угадывалась часовня. Дорожка, выложенная гравием
Затем автомобиль припарковался у здания из красного кирпича — с узкими стрельчатыми окнами. Здание было старинным, но внутри всё казалось современным и чистым.
Меня встретила женщина лет пятидесяти, строгая, в длинной юбке и кардигане. Она представилась и сухо сказала, что инструктаж завтра. Проводила меня в мою комнату.
Комната оказалась небольшой, но не такой уж спартанской, как я боялась. Кровать — односпальная, но с мягким пушистым пледом тёплого бежевого цвета поверх серого шерстяного одеяла. На подушке — маленькая вышитая салфетка. На полу — небольшой ворсистый коврик у кровати. У стены — письменный стол с настольной лампой под зелёным абажуром, на стуле — мягкая подушка. На стене — белая доска для заметок, но рядом — крошечная полка с двумя бумажными книгами. На тумбочке у кровати — маленький будильник и лампа с тканевым абажуром. И, о радость, — дверь в небольшую ванную комнату. Там был душ-кабинка, унитаз и раковина. Всё сияло белым кафелем, пахло чистотой, но это была МОЯ ванная, личная. Я даже выдохнула с облегчением.
В углу я заметила чайник, небольшую банку растворимого кофе, пару пакетиков чая и упаковку печенья. Даже маленький электрический чайник стоял на подносе.
Окно выходило во внутренний двор — через него я увидела стену соседнего корпуса и куст розы, который уже отцветал. Было почти ночь, в комнате горел только мягкий свет лампы. Я села на кровать — матрас чуть скрипнул, но плед был таким мягким, что я машинально погладила его. Телефон остался в Москве, новый я получу завтра. Сейчас у меня не было ничего: ни связи, ни привычного шума, ни друзей онлайн. Только тишина, лампа с тёплым светом и
Приход весны