Биг положил руки ей на бёдра — его ладони были огромными, тёмными, контрастными на её белой коже. Пальцы впились в мягкую плоть, раздвигая ягодицы, обнажая влажные складки. Я видела, как он приставил головку члена к её входу — розоватая, блестящая от воды, она упёрлась в её половые губы, раздвинула их. Ката вздохнула — негромко, но я услышала даже сквозь шум воды. Её дыхание сбилось, грудь поднялась выше, соски затвердели, коснувшись холодного кафеля.
Он вошёл медленно, плавно, до основания. Я видела, как её тело приняло его — мышцы влагалища сжались, обхватили, как она выгнулась ещё сильнее, запрокинув голову назад. Её рот приоткрылся, из горла вырвался стон — низкий, глухой, смешался с шумом воды и стуком моего сердца. Я почувствовала, как внутри у меня всё сжалось в ответ, как влага между ног стала горячее, как пальцы сами вцепились в плечи Смола, который всё ещё был во мне.
Я смотрела, как Биг начал двигаться — сначала медленно, почти лениво, выходя почти до головки и снова погружаясь. Ката стонала в такт, её голова моталась из стороны в сторону, волосы прилипли к щекам. Он ускорился. Влажные шлепки становились громче, ритмичнее. Вода стекала по их спинам, по его грудям, по её животу. Я смотрела на её лицо в профиль — раскрасневшееся, губы приоткрыты, язык чуть виден, глаза полузакрыты, ресницы дрожат. Каждая складка на её лице говорила об удовольствии. Она повернула голову ко мне, и её улыбка была пьяной, счастливой, свободной — такой, какой я её ещё не видела.
Я видела, как её оргазм подбирается — по тому, как её спина выгибается всё сильнее, до предела, как лопатки сходятся, а позвоночник прогибается вниз. Её пальцы скребли кафель, ногти царапали поверхность, оставляя белые следы. Стоны становились выше, отрывистее, переходя в короткие, рваные выдохи.
Её лицо — я смотрела, не отрываясь, — исказилось гримасой, в которой не было боли, только напряжение, переходящее в освобождение. Губы приоткрыты, глаза закатились, из уголка рта вытекла капля слюны. Она вся дрожала — от пальцев ног до макушки.
Когда она кончила, я услышала её крик — приглушённый, отчаянный, полный того, что нельзя сдержать. Вода всё ещё лилась, пар застилал глаза, но я видела, как её тело содрогнулось, замерло на секунду, а потом обмякло, тяжело дыша.
Внутри меня всё сжалось. Я почувствовала, как пульсация внизу живота становится невыносимой, как мышцы сами собой сжимаются вокруг члена Смола, как воздух в груди застревает. И я кончила следом — не ожидая, не планируя, просто отпустив себя, глядя на неё, чувствуя её дрожь и свою, смешанные в одно горячее, влажное, бесконечное мгновение.
Смол вышел из меня. Я почувствовала, как его член скользит по стенкам, покидая моё тело. Мышцы сжались, пытаясь удержать его, но он уже был снаружи. Я вздохнула громче, чем планировала.
Биг вышел из Каты и повернулся ко мне. Я стояла у стены, вся мокрая, разгорячённая, с открытым ртом, тяжело дыша. Он шагнул ко мне, и я почувствовала его тепло ещё до того, как он коснулся. Вода стекала по его груди, по животу, по твёрдому, пульсирующему члену, который уже был направлен на меня.
Он развернул меня спиной к себе, прижал к стене. Я упёрлась ладонями в кафель, расставила ноги шире. Его руки легли на мои бёдра — тяжёлые, горячие, пальцы впились в кожу, оставляя следы. Он приставил член к моему входу. Я почувствовала головку — твёрдую, скользкую от геля и воды.
Он не стал медлить. Вошёл сразу, глубоко, до упора. Я
Точка "Н"