и исчезла. Просто исчезла. А он стоял и ничего не мог сделать.
Анна подошла к нему и взяла за руку. Его пальцы были холодными, несмотря на горячую кружку.
— Мы не будем трогать никакие камни, — сказала она мягко. — Мы просто посмотрим. Зайдём в долину, осмотримся. Если что-то покажется опасным — сразу вернёмся. Группа пойдёт по длинному маршруту, мы их догоним к вечеру. Алексей сказал, что обходной путь занимает лишних полдня. У нас куча времени.
— Ты говоришь это так, будто речь идёт о воскресной прогулке в парке.
— Я говорю это так, потому что хочу, чтобы ты перестал видеть угрозу в каждом камне. Ты постоянно живёшь в ожидании удара, Дима. Ты боишься потерять меня, боишься, что я уйду, боишься, что со мной что-то случится. Но этот страх не защищает меня. Он душит нас обоих.
Дмитрий высвободил руку и отвернулся. Его плечи напряглись.
— Ты думаешь, я не понимаю? Думаешь, мне нравится быть таким? — голос его дрогнул. — Я ненавижу себя за это. Каждый день. Я вижу, как ты смотришь на Алексея — с интересом, с азартом. Я вижу, как ты оживаешь, когда рассказывают эти чёртовы легенды. И я понимаю: то, что я тебе даю — стабильность, заботу, безопасность, — тебе этого мало. Тебе нужно больше. Тебе нужен риск, адреналин, опасность. А я не могу дать тебе этого, потому что я до чёртиков боюсь тебя потерять.
Анна молчала, потрясённая его откровенностью. Дмитрий никогда не говорил так прямо о своих страхах. Обычно он маскировал их под заботу, под контроль, под колкие замечания. Но сейчас, в этом холодном утреннем свете, перед лицом гор, он снял броню.
— Это не так, — произнесла она наконец. — Мне не нужен риск ради риска. Мне не нужен адреналин. Мне нужен ты. Но не тот ты, который всё время боится. А тот, который семь лет назад повёл меня на скалодром и сказал: «Если сорвёшься — я поймаю». Тот, который не боялся, что я упаду, потому что знал, что успеет подхватить. Куда делся тот мужчина?
— Он всё ещё здесь, — прошептал Дмитрий. — Просто он очень устал бояться.
— Тогда перестань. Хотя бы на один день. Пойдём со мной в эту долину. Не потому, что я тебя заставляю. А потому, что ты хочешь этого сам. Потому что тебе тоже интересно. Я же вижу — тебе тоже не дают покоя эти истории.
Он долго смотрел на неё, и в его глазах происходила борьба — та самая, о которой Анна догадывалась, но которую редко видела так близко. Страх боролся с любовью. Желание защитить — с желанием быть тем мужчиной, которого она хотела видеть рядом.
— Хорошо, — сказал он наконец, и голос его прозвучал хрипло, как после долгого крика. — Но у меня есть два условия. Первое: никаких прикосновений к странным камням, рисункам и прочей херне. Второе: как только я скажу «уходим» — мы уходим. Без споров, без «ещё пять минут». Договорились?
— Договорились.
Он притянул её к себе и поцеловал в висок — нежно, почти благоговейно. Анна прижалась к нему, вдыхая родной запах — смесь спортивного дезодоранта, дыма костра и его собственного, знакомого до последней ноты аромата.
— Я люблю тебя, — сказал он в её волосы. — И именно поэтому мне так страшно.
Когда лагерь проснулся и начались утренние сборы, Анна отвела Алексея в сторону. Инструктор выслушал её с непроницаемым лицом.
— Вы хотите пойти через Караташскую расщелину? — уточнил он, сверяясь с картой. — Анна, эта долина даже не размечена.
Строгая начальница. Часть третья. Сауна.