дня, а потом... начал слышать её голос. Из-под земли. Она звала меня. Говорила, что ей хорошо. Что она стала частью чего-то большего. И звала меня присоединиться.
У костра воцарилась мёртвая тишина. Даже угли перестали трещать.
— И что вы сделали? — спросила Ирина шёпотом.
— Я побежал. Как последний трус, я побежал прочь из этой долины, и её голос преследовал меня ещё два дня. А потом затих. Но я знаю — она всё ещё там. Ждёт меня. Поэтому я вернулся.
Никто не нашёлся, что сказать. Алексей кашлянул и поднялся.
— Поздно уже. Давайте спать, завтра рано вставать. И, Виктор... может, не будем на ночь такие истории? Людям страшно.
— Страх — это нормально, — ответил Виктор. — Страх — это инстинкт, который даёт нам понять, что мы рядом с чем-то настоящим.
Ночью, лёжа в спальнике рядом с заснувшим Дмитрием, Анна прокручивала в голове слова Виктора. Улу Каан. Великий Хозяин. Пропавшая жена. Камни с рисунками. Голос из-под земли.
Она не была суеверной. Она верила в науку, в факты, в рациональное объяснение всего. Но что-то в этих историях резонировало с ней на глубоком, почти биологическом уровне. Словно она сама уже чувствовала это присутствие. Это ожидание. Этот зов.
Она вспомнила пещеру на той стороне озера и свою реакцию на неё. Желание войти. Любопытство, смешанное с благоговением.
Что со мной? Почему меня так тянет к этим вещам?
Ответа не было. Только тишина, нарушаемая дыханием мужа и далёким плеском озера.
На пятый день они наконец двинулись дальше. Погода улучшилась, туман рассеялся, и группа продолжила путь по намеченному маршруту. Но атмосфера изменилась. Люди стали тише, меньше шутили, чаще оглядывались. Истории Виктора сделали своё дело, и даже скептически настроенные Сергей и Егор теперь нервно всматривались в лес по сторонам тропы.
К полудню маршрут привёл их в узкую долину, стиснутую между двумя отвесными скалами. Место было мрачным: солнечный свет почти не достигал дна, повсюду лежали огромные валуны, поросшие тёмно-зелёным мхом, и воздух был холодным и спёртым.
Анна заметила её первой. В дальнем конце долины, там, где скалы смыкались, образуя нечто вроде амфитеатра, виднелся ещё один провал. Эта пещера была больше, чем у озера — её вход зиял как открытая пасть, и вокруг него камни имели странный, оплавленный вид, словно подверглись воздействию чудовищной температуры.
— Алексей, — окликнула она. — Посмотри.
Инструктор остановился, прищурился, достал карту.
— Этого нет на карте, — произнёс он медленно. — Здесь вообще не должно быть никаких пещер. Этот район я знаю как свои пять пальцев.
— Может, обвал открыл вход? — предположил Егор.
— Может... но очень уж форма ровная. Ладно, давайте не задерживаться. У нас график.
Группа пошла дальше, но Анна замедлила шаг. Она не могла оторвать взгляд от пещеры. Ей казалось, что оттуда исходит слабое свечение — едва заметное, колеблющееся, как мираж. И звук. Низкий, почти инфразвуковой гул, который она не столько слышала ушами, сколько ощущала телом.
— Анна! — резкий окрик Дмитрия вывел её из оцепенения.
— Да, иду.
Она догнала группу, но на душе было неспокойно.
Вечером, когда лагерь был разбит, Дмитрий отозвал её в сторону. Они отошли за кедры, туда, где их не могли слышать.
— Что с тобой происходит? — спросил он напрямую. — Ты весь день как в трансе. Тормозишь у каждой скалы, заглядываешься на каждую дыру в камне. Это ненормально.
— Я просто любопытная.
— Нет. Это не просто любопытство. Ты как... одержимая.
Анна вспыхнула.
— Одержимая? Отличный выбор слова, Дима. Сначала я флиртую с инструктором, потом я веду себя как идиотка, которая верит в сказки, а теперь я одержимая. Может, ещё скажешь, что
Ночь. Электричка. Туалет.